Выпуск № 11 (468) | 1977 - страница 12

тиворечий? Утверждать сегодня подобное — значило бы пытаться приукрашивать историю. Идейное становление культуры — процесс очень сложный, а свободное творческое соревнование художественных стилей, почерков, индивидуальностей (именно этим характеризуется нынешний этап развития нашей музыки) вызревало в борьбе эстетических взглядов и принципов, борьбе, порой не лишенной драматизма. Левацкое упрощенчество и дадаистские выверты 20-х годов; догматические попытки утвердить какой-либо один жанр (скажем, песенную оперу) в качестве основного; субъективизм иных общественных оценок в 30 и 40-е годы, помешавший своевременному признанию ряда выдающихся творений; недостаточное знание зарубежного прогрессивного творчества; националистические тенденции, имевшие хождение в суждениях об искусстве (в частности, в отдельных республиках Поволжья и Средней Азии); издержки так называемого «технического перевооружения» значительной части авторов; не столь уж редкие случаи поверхностного, ремесленного решения больших и ответственных тем; наконец, некоторые просчеты в системе обучения и воспитания композиторской и музыковедческой молодежи — все это были реальные трудности, преодолевавшиеся не вдруг и не сразу. Порой неверно понимала свои задачи музыкальная критика. Порой неверно понимали музыкальную критику.

Что же помогало искусству, музыке обрести правильный путь и во всех случаях найти в конечном счете безошибочное решение?

Мы уже говорили о той исключительной позитивной роли, которую играли на заре нашей культуры четкие и глубокие партийные, идеологические установки. Определяющую роль поддержка партии и правительства играла и в следующие годы. Партийные документы, постановления Советского правительства, выступления партийной печати — центральной Республиканской — оказывали неоценимую помощь мастерам искусства. В них последовательно пропагандировались ленинские принципы культурной политики, разъяснялось отношение к творческому наследию народа, обосновывались Задачи художественной пропаганды, вскрывались конкретные недостатки, намечались конкретные пути их искоренения. Особое значение для развития советской художественной культуры имели исторические постановления ЦК КПСС по идеологическим вопросам, принятые в годы после XXIV съезда КПСС, в том числе постановления ЦК КПСС «О литературно-художественной критике» (1972), «О работе с творческой молодежью» (1976).

В музыкально-общественной жизни страны серьезную роль играли (и призваны играть) представительные творческие дискуссии, проводимые Союзом композиторов СССР, Министерством культуры СССР, соответствующими общественными и государственными организациями в союзных республиках, в Москве, Ленинграде, на выездных заседаниях секретариата, на пленумах, специальных конференциях и так далее. В памяти многих музыкантов остались жаркие споры об опере и массовой песне, о реконструкции народных инструментов и о выразительных свойствах пентатоники, о сущности национальной интонации, о профессиональном мастерстве или об эстетико-теоретических концепциях отдельных ученых. Проводились также дискуссии (например, о судьбах симфонизма, о гармонии, о подготовке творческой смены, о проблемах истории и теории, о музыкальной критике) и в нашем журнале — органе Союза композиторов СССР и Министерства культуры СССР.

Эта важная традиция нашей творческой жизни — добрая атмосфера открытой товарищеской дискуссии, являющейся незаменимой воспитательной школой для молодых музыкантов, — должна интенсивно развиваться и в будущем.

Определенную помощь музыке оказывала и наука — исторические и теоретические исследования, опирающиеся на марксистско-ленинскую методологию. Более полувека назад, выдвигая, как важнейшую, задачу создания таких исследований, отмечая в этой связи, что даже Асафьев идет к марксистскому музыкознанию, «так сказать, с боями», А. Луначарский подчеркивал: «Каждый раз, когда мы говорим сейчас о создании в России какой-нибудь школы, изучающей какие бы то ни было явления, которые имеют отношение к обществу (а ведь это относится почти ко всему на свете), мы спрашиваем себя: положено ли в основу этого изучения (по крайней мере, в основу социологической части) учение марксизма <...> имеются ли, по крайней мере, здоровые элементы марксизма в данной научной работе?»²⁴.

Вот — критерий! За прошедшие годы в Советской стране выросла и сформировалась выдающаяся музыкально-научная школа, имеющая мировое значение. И сложилась потому, что в конечном счете указанный критерий оказывался решающим. Мы должны и сейчас неизменно так же ставить вопрос относительно любой крупной работы («по крайней мере», ее социологической части). «Про-

_________

²⁴ А. В. Луначарский. В мире музыки. М., 1958, с. 205.

бивавшийся к марксизму с боями» Б. Асафьев мечтал: «Как научиться писать о музыке, чтобы обойтись без технологии и технического анализа?..»²⁵. Его занимала именно «социологическая часть» науки — и не в сфере бытования искусства только, но внутри него самого. Уделяем ли мы должное внимание этой части наследия ученого? Ведь, как всякая серьезная общественно-творческая традиция, данная традиция может сохраняться лишь развиваясь, лишь неустанно двигаясь «вперед и выше»...

Наконец, повседневную помощь советской музыке оказывала... сама советская музыка — идейная зрелость ее творцов, их страстный интерес к окружающему миру, стремление запечатлеть все треволнения и свершения нашего прекрасного и беспокойного времени.

И вот мы видим ее такой, какой она сложилась сегодня: детище Октября, верная помощница Коммунистической партии, советская музыка далеко по всему миру разносит свой голос правды о новом человеке, и мир с доверием и восхищением внимает этому голосу. Трудно найти сейчас страну, где не звучала бы советская музыка, где не бывали бы советские исполнители, традиционно побеждающие почти на всех международных конкурсах. Триумфально проходят гастроли наших крупных композиторов и дирижеров, певцов и инструменталистов, театральных, симфонических и камерных коллективов, военных ансамблей. Десятки советских опер, балетов, оперетт идут на сценах музыкальных театров всех континентов. Одновременно жители городов Советского Союза все чаще знакомятся с искусством самых различных государств. В большие праздники демократических сил выливаются Декады или Недели советской музыки в крупных капиталистических странах, творческие турне посланцев социалистической культуры.

Сегодня хочется еще раз напомнить: белорусские дудари, народные певцы Амре Кашаубаев, Тамара Ханум покоряют посетителей художественной выставки в Париже в 1925 году; певица Л. Александровская и цимбалист С. Новицкий производят фурор на международной выставке во Франкфурте-на-Майне в 1927 году. «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» В. Белого гремит на антифашистском митинге в Гамбурге, где выступает Эрнст Тельман. «Песню о Встречном» Д. Шостаковича поют бойцы интернациональных бригад в Испании, поют боевые товарищи французского Сопротивления, потом она становится гимном ООН. В 60-е годы узбекские артисты с колоссальным успехом выступают в Иране, Индии, Афганистане, Африке, армянские — более чем в семидесяти странах мира, киргизские — в Польше и Чехословакии, Румынии и Монголии, АРЕ и Эфиопии, Индии и Турции, на Кубе и в Канаде (женский ансамбль темир-комузисток завоевывает золотую медаль на Всемирной выставке в Брюсселе). В двадцати пяти странах мира побывал Хор имени Пятницкого... Этот славный перечень побед советского искусства, искусства народного и профессионального, можно продолжать бесконечно.

Ныне Национальный музыкальный Комитет СССР готовится к проведению Международного фестиваля прогрессивной современной музыки в Москве. Идея эта нашла, как известно, поддержку на XXV съезде КПСС. Сам факт подобного празднества, которое явится активным вкладом в развитие «духа Хельсинки», будет с новой силой свидетельствовать о непререкаемом международном авторитете советской художественной культуры.

*

Большинство явлений и тенденций, о которых мы напомнили здесь читателю, хорошо известно историкам-исследователям нашего искусства. Собранные вместе (о скольком можно бы еще рассказать!), эти явления и тенденции представляют собой бесценный исторический опыт первой в мире социалистической культурной революции в области музыкального творчества.

Значение нашего опыта — в том, что он блистательно подтверждает гениальную ленинскую мысль: искусство принадлежит народу. Все искусство — всему народу. Чем глубже и значительней гражданское, нравственное, этическое содержание произведения, тем большее число благодарных слушателей оно обретает.

Значение нашего опыта — в том, что он наглядно свидетельствует: есть малые народы, но нет малых культур, и там, где торжествует ленинская национальная политика, тем и безвестные в прошлом нации и народности рождают великих художников, творчество которых составляет интернациональное достояние общества.

Значение нашего опыта — в том, что вдребезги разбивает лицемерную буржуазную «концепцию» подавления крупных композиторских индивидуальностей «большевистским режимом». Ничему не научили господ на Западе, теоретиков и практиков «черной пропаганды», исторические свершения советской культуры! Не желая считаться с реальностью, в полном противоречии с жизненной правдой,

_________

²⁵ Б. Асафьев. Народно-патриотические идеи в русской музыке. «Советская музыка», 1954, № 1.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание