рой ответ гораздо проще. Ведь среди большого отряда композиторов самых различных поколений — по-настоящему талантливых мастеров не так уж много, хотя в значительном большинстве наши композиторы высоко развиты в интеллектуальном и профессиональном отношениях. Сила творческого откровения, «дар божий» — это великая тайна природы. Без него изобразительные приемы, звукосочетания и шумы только затемняют суть музыки. Правда, в иных аннотациях поясняются замыслы автора, но ведь люди приходят слушать музыку, а не знакомиться со словесными пояснениями. Трудно сосредоточиться, трудно проследить за ходом мысли автора, когда мелодика рвется и противоестественно скачет по тем и иным интервалам, когда отсутствие сквозного действия подчеркивается нагромождением контрастов, когда одна фактура часто и резко противопоставляется другой.

Многие молодые композиторы, выступавшие здесь, обладают способностью мелодически мыслить, ощущать краски гармонии или лада и умело использовать так называемые современные средства выражения. В то же время они зачастую вводят в свои произведения элементы, органически не вяжущиеся с данным замыслом. Соната для флейты с арфой Д. Смирнова, к примеру, обладает многими достоинствами. Хороши в ней мелодические попевки, интересны тенденции к их развитию, фактурная изобретательность. Однако нарочитое изобилие различных эмоциональных состояний, частая смена композиционных приемов мешают восприятию. Драматургия пьесы остается в результате ясна только самому автору.

Несколько слов о Второй органной сонате Г. Купрявичюса. Молодой композитор создал интересную композицию, в которой ощутимы его богатая фантазия, стремление рельефно мыслить, превосходное знание инструмента и своеобразная манера изложения. После вступительного раздела неожиданно включается магнитофонная запись: мы слышим щебетанье птиц, детский смех, собачий лай и людской гомон. Это уже звуковой спектакль, который, на мой взгляд, нуждается в комментариях, ибо слушателю непонятно, почему дана именно такая последовательность — щебетанье, смех, лай , а не наоборот.

Человеческий гений использовал звуки природы для своих высоких духовных потребностей, превратив их в музыку. В этом заключается великий прогресс культуры. Нкжно ли идти вспять? Никто не отрицает возможности введения в партитуру натуральных звуков и призвуков, но, конечно же, при условии большого вкуса и мастерства, соответствующей художественной задачи.

Способ этот не так уж и нов. Например, в 20-х годах часто и с успехом исполнялась симфоническая поэма Респиги «Пинии Рима». В ее третьей части на мягком фоне оркестра прекрасно звучало в грамзаписи натуральное соловьиное пение. Но это случай особый: соловей все-таки птица музыкальная!..

Дать хотя бы краткий обзор всех представленных на пленуме произведений невозможно: их было более ста. Однако сказать об общих и главных недочетах в сочинениях симфонического и камерного жанров считаю себя обязанным.

Первое: так называемые современные средства и приемы изложения, ставшие уже обиходными, подчас обращаются в стандарт, мешающий выявлению индивидуальности.

Второе: выбор материала часто не соответствует и не способствует осуществлению поставленного творческого задания. Для симфонических и камерных сочинений разного вида нередко берется однородный — конструктивный и куцый тематический материал, не содержащий потенциала для развертывания (особенно в крупной форме). Портной, вероятно, сказал бы: «Шить пальто из ситца не стану». У нас, как видно, есть мастера особенные — шьют все, что угодно, и из любого материала.

Третье: подчас исключаются из поля зрения те художественные атрибуты, на коих зиждется самая суть музыкального искусства. Это красота, гармоничность, стройность, пластичность; их великая эстетическая сила должна быть на главном месте, сочиняем ли мы произведения о войне или о мире...

Теперь об удачах. К ним, безусловно, принадлежит Соната для флейты и фортепиано Г. Банщикова. Главное в ней, на мой взгляд, — наличие сквозной мелодической линии. Благодаря стройной последовательности развития и качеству материала произведение хорошо «укладывается» в восприятии от начала до конца. Запечатлеваются в памяти мелодические фразы, обрамляющие пьесу и несколько ассоциирующиеся с моцартовской Lacrimosa. Хороша также развернутая драматическая каденция у фортепиано. Условно можно сказать, что роль фортепианной партии представляется более объективной, идущей от чего-то общего, флейты — более личной, субъективной. Их диалог конфликтен, но сдержан. В целом произведение очень интересное, достойное внимания исполнителей и слушателей.

Светлое впечатление оставляет хоровая сюита Л. Шлег «Лубок». Это хоровые миниатюры в народном духе, звучащие очень свежо, изобретательно и остроумно. Третью часть — «Колыбельную», где на остинатный фон накладываются нежные, даже несколько грустные, ласковые попевки, нужно считать замечательной находкой молодого композитора. Такую музыку хочется слушать много раз.

Не менее похвально можно отозваться о кантате И. Манукян на стихи Гарсиа Лорки. Кантата на испанскую тему, и «Испания» звучит у автора колоритно, местами очень специфично, самобытно. Оригинален состав исполнителей: два женских голоса, два рояля и ударные, и каждый несет ясную самостоятельную функцию. Замечателен вокализ в третьем разделе кантаты — широкая проникновенная кантилена, графически извилистая и интонационно довольно сложная. Благодаря красивой, изобретательной гармонизации слушатель хорошо ощущает все оттенки света и тени, чередующиеся плавно, но несимметрично. Композитор, пользуясь сравнительно простыми средствами, нашла

свой путь их претворения, путь, по которому и ведет слушателя в мир серьезных раздумий.

В трех названных произведениях явственно сквозит «молодежность» поэтических настроений, порывов, надежд, иногда юмора. В большинстве же показанных произведений, особенно в симфоническом жанре, наблюдается досадная склонность к мрачным тонам, туманному психологизму, к чувству неудовлетворенности, а порой даже и истеричности, отсутствие свойственной молодежи романтики, мечтательности, волевой стремительности, задора. Так и кажется, что композиторская молодежь на что-то сердится. Возможно, причина кроется в ее неосознанном стремлении превзойти всех в понимании житейских и мировых проблем, всех философских премудростей? Как «пример от противного» вспомним истинно мудрую концепцию Пятнадцатой симфонии Шостаковича, написанной в преклонных годах: сколько там жизнелюбия, остроумия, сатиры, светлой лирики!

Раз речь зашла о юморе, позволю себе пошутить. Пьесы в веселых, живых темпах (Allegro, Presto и т. д.) требуют несравненно большего числа нот и, стало быть, больше чисто физического труда. Однако при госзаказах и покупке сочинений это обстоятельство не учитывается. Не следует ли попросить министерств культуры прибавить гонорар за таковые пьесы? Не станет ли веселой музыки сразу больше?

Правда, у нас есть «развлекательная» музыка. Но тан нередко царят грохот, шум, истерия ритма, вопли. Молодые волосатые исполнители поп-музыки, вероятно, забыли, что существует piano. Оказывается, музыка способна отравлять настроение и даже аппетит: в кафе, ресторанах просто нет возможности спокойно побеседовать с друзьями. Откуда такое дикое явление? Сколько об этом уже говорилось и писалось, но пока все без толку. Необходимо обязать исполнителей соблюдать законы музыкальной эстетики; тех же, кто с ними не согласен, наверное, не стоит выпускать на эстраду.

...Есть грузинская поговорка: «То для Родины важно, чтоб сын отца превосходил». Именно с этой точки зрения я и подхожу к вопросу о дальнейшей творческой судьбе наших молодых композиторов. Забота и любовь обязывают всегда говорить правду — и сладкую, и горькую. Представляя старшее поколение музыкантов, я от их имени хочу пожелать больших успехов своим молодым коллегам. Дружеские же замечания продиктованы тем музыкальным опытом, который учит ценить истинно творческое в музыке.

Д. Сайдаминова

Ташкент

Сегодня мы можем смело говорить о больших творческих достижениях молодых композиторов Узбекистана. Их сочинения отличают национальная почвенность, эмоциональная наполненность, стремление к масштабности содержания и формы.

Прошли те времена, когда, скажем, в разработочных частях крупных произведений в значительной степени утрачивалось национальное своеобразие, подавляемое «общими формами движения», лобовым применением таких технических приемов, как секвенция, расчленение темы и т. п., когда трудности развития симфонизма в республике мотивировали тем, что народная узбекская музыка по природе одноголосна.

В числе лучших симфонических произведений Третья и Четвертая симфонии М. Таджиева, симфония «Навои» М. Махмудова, Третья симфония Т. Курбанова, вокально-симфоническая поэма «Истадим» Н. Закирова и ряд других сочинений.

Можно радоваться тому, что молодежь довольно успешно пробует свои силы в оперном жанре. Назову оперы «Бессмертие» У. Мусаева и «Дуэль» Н. Закирова. Хотелось бы, чтобы эти премьеры не ограничивались именами двух молодых авторов и к жанру обратились бы другие композиторы. Некоторая робость в этом отношении в известной мере объясняется тем, что названные оперы, поставленные на сцене Государственного академического Большого театра имени А. Навои, идут крайне редко. Вероятно, театру следует с большим вниманием относиться к сценическим произведениям молодых.

К сожалению, по-прежнему слабо представлены в творчестве молодых камерные жанры. Кстати, у нас еще до сих пор нет крепкого профессионального квартетного коллектива, а о других камерных составах просто не приходится говорить.

Пользуюсь случаем отметить, что Узбекская филармония не всегда точно выполняет свои функции, за исключением активной работы Государственного симфонического оркестра во главе с З. Хакназаровым, по пропаганде не только нашей национальной музыки, но и мировой классики. Об этом уже говорилось в статье З. Хакназарова, опубликованной в журнале «Советская музыка» (№ 1, 1974), но с тех пор мало что изменилось...

Некоторые успехи достигнуты в жанре песни, где, наряду с композиторами старшего поколения, активно работают Э. Каландаров, В. Милов, С. Анваров, Т. Ташматов, Сайфи Джалил и другие молодые авторы. Этот жанр развивался бы еще успешней, если бы Эстрадный оркестр радио и телевидения Узбекистана шире привлекал новых певцов. Я ни в коем случае не хочу умолять заслуг наших солистов М. Шамаевой и Р. Шариповой, но думается, что пополнение этого коллектива молодыми исполнителями только улучшит дело.

Что же касается наших прекрасных вокально-инструментальных ансамблей «Ялла» и «Синтез», то они почти не включают в свой репертуар песен композиторов Узбекистана, а предпочитают работать на фольклорное материале либо исполнять сочинения зарубежных авторов.