обращение иных художников, не познавших войны на собственном опыте, к образам суровых военных лет. Немалую роль в возникновении замысла сыграли взволнованные воспоминания-рассказы фронтовиков. В качестве эпиграфа к симфонии композитор взял строки из стихотворения военных лет известного узбекского поэта Гафура Гуляма:

Великий сын великого народа
Помни, тебя Отчизна ждет.

Выбор эпиграфа ассоциативно связан с популярным плакатом-символом «Родина-мать зовет!».

В образном строе симфонии сопоставлены картины мира, созидания и злобной разрушительной стихии, силы действия и атмосферы углубленного размышления. Такая многоплановость содержания становится показателем глубины сочинения, обусловливает тип драматургического развития. И здесь мы вновь сталкиваемся с характерной для композитора трактовкой симфонического цикла, в целом напоминающего структуру сонатного allegro (хотя ни одна часть не выдержана в сонатной форме).

В общей композиционной структуре первая часть подобна сложному развернутому вступлению, главной и побочной партиям, вторая — заключительной, третья — стремительной разработке, четвертая — своеобразному лирическому эпизоду и пятая — репризе с большой кодой и реминисценциями, причем все части идут attacca.

Отказ от традиционного четырехчастного сонатно-симфонического цикла продиктован здесь особенностями программного замысла. Симфонии присуща определенная обобщенно-сюжетная направленность, выраженная в становлении главной идеи, в живом произрастании формы. Словно вовлекая нас в этот процесс, композитор заставляет внимательно вслушиваться в него.

Обычно, говоря о национальной симфонии, в первую очередь затрагивают вопрос об отношении композитора к фольклорному материалу. Однако известно, что в развитии этого крупного и склонного к особой обобщенности жанра чаще встречаются более многосторонние, глубинные связи, нежели простое цитирование народных мелодий. Образно-эмоциональный строй данной симфонии также питают опосредованные связи. Хотя, конечно же, автор широко использует и интонационные, и метроритмические богатства узбекского мелоса, приемы народного музицирования и даже инструментарий (включение нагоры, имитация звучания карнаев). Прямая цитата в финале — узбекская народная песня «Сурнай Дугаваси» — воссоздает колорит праздничного торжества победы. Но отнюдь не только это делает сочинение национальным, а весь его характер, вся суть образного содержания. Главное же то, что автору удалось сочетать национальное и интернациональное, традиционное и становящееся. Так, обратившись к ритмическим богатствам фольклора, Таджиев. во многом обогащает традиции усулей, делая их важным драматургическим элементом, наделяя новой образностью ⁵. Проецируя отдельные приемы инструментальных разделов макомов, композитор использует в организации симфонии характерную для них смену неизменного построения (бозгуя) и варьируемого (хона).

Начинается симфония медленным вступлением, как бы воссоздающим атмосферу первого дня войны. Драматургия первой части построена на противопоставлении образов спокойной ночной природы и постепенно надвигающейся неумолимой механистической силы. Сам автор сказал об этих страницах так: «...изображение пения ночных птиц, стрекотания кузнечиков, шумов спокойной природы, исподволь нарушаемых приближением страшной маршеобразной темы...»

Именно на резком столкновении, противодействии этих образов построена драматургия первой части. Своеобразна и ее структура, которую можно определить как концентрическую форму с элементом двухчастности, где в качестве оси симметрии выступает канон.

Если в первой части в наибольшей степени отражена конфликтность симфонии (что и позволило разделить ее на сферу влияния главной и побочной партий), то вторая — Moderato, с ее медленным и постепенным нарастанием, может быть названа итоговой по отношению к предыдущей (поэтому мы и уподобили ее заключительной партии в большой сонатной форме). Во всех образных сферах активность формообразования одинаково интенсивна, но выступает в разных видах: в «главной партии» цикла преобладает моторика, энергия поступательного движения, в «побочной» интенсифицируется интервально-интонационная сторона мелоса, а в «заключительной» эти два вида формообразования сливаются в единый сплав, в результате которого возникает страшный гротесково-механистический марш, олицетворяющий разгул негативных сил. Целеустремленность движения воплощена в остинатных ритмофор-

_________

⁵ См. об этом у Н. Соломоновой в «Советской музыке», 1976, № 8, с. 39.

мулах, являющихся трансформациями известных народных усулей, а четкость и законченность формы определяется выразительной мелодией.

Весь раздел в целом напоминает эпизод нашествия из «Ленинградской» симфонии Д. Д. Шостаковича и близок ему по образному строю, композиционным приемам и средствам выразительности. В форме этой части композитором свободно претворены принципы «глинкинских вариаций».

Тема эпиграфа, выполняя роль своеобразного обрамления экспозиции большой сонатной формы, начинает и заканчивает «экспозицию», подводя таким образом к третьей части — «разработке».

Третья часть — Скерцо. В нем основная тема сильно драматизируется, символизируя предельное напряжение духовных сил, нарастание мощи отпора врагу. Сложная трехчастная форма с эпизодом в трио и динамической репризой соответствует этому замыслу. Большое значение здесь приобретают полифонические методы развития (в частности, канон с одним свободным голосом), остинатные ритмоформулы. В эпизоде из трио как тематическая арка звучит имитация карнаев из первой части.

Неторопливое развертывание тематизма четвертой части — Andante — рождает образы печали, углубленного размышления о разных судьбах людей в тяжелую годину войны. Сосредоточенность на одной мысли, ее развитие закономерно приводят к репризности. Основная тема Andante объединяет в себе элементы двух первых частей. В экспозиции привлекательны три ее вариации с контрапунктирующей новой мелодией у гобоя (последняя прозвучит и в разработке), а небольшая реприза основана на кратком проведении основной темы.

Пятая часть — Andante-Allegro — утверждает светлое радостное чувство, славит героизм победившего народа. Во многих отношениях она перекликается с первой частью, но приобретает иное образное звучание. Ее собственно финальная функция подчеркнута развернутыми реминисценциями из предыдущих частей и большой торжественной кодой, достойно венчающей весь цикл.

Музыка симфонии волнует, одушевляет, вызывает конкретные образы и представления, близкие и понятные каждому. Привлекает масштабность цикла, своеобразное и смелое обращение к свежим выразительным средствам. Советскими композиторами, как известно, создано немало симфоний на военную тематику, но, быть может, впервые столь значительная тема решается молодым узбекским автором в жанре симфонии с привлечением богатых и своеобразных стилевых и языковых приемов, таящихся в национальной традиции и в опыте европейского прогрессивного искусства. В этом — настоящий успех композитора, в этом — значение его творения для всей узбекской музыкальной культуры.

Повторим: Мирсадык Таджиев еще очень молод. Но мы уже привыкли ждать от него ярких художественных открытий. Залогом тому — прежде всего человеческая чуткость композитора к жизненно важным событиям и образам современности, стремление к поиску и великолепное дарование, помноженное на рано обретенное профессиональное мастерство.

В. Гуревич

ЧАРЫ НУРЫМОВ

Лето 1964 года. Выпускные экзамены на композиторском факультете Института имени Гнесиных. Среди дипломников — двадцатичетырехлетний туркменский музыкант Чары Нурымов, представивший на суд строгих экзаменаторов свою Симфонию. Композитор сумел отразить в ней ряд существенных черт национального фольклора, принципов его развития, вариантно-тематической разработки материала. Не нарушая стройности сонатно-симфонического цикла, он соединил его элементы с лейттематическим «поэмным» принципом, связав разные эпизоды Симфонии интонационными арками. Произведение обратило на себя внимание критики, о Нурымове заговорили как о молодом авторе, подающем определенные надежды...

Детство композитора прошло в маленьком ауле вблизи Байрам-Али. Вместе с двумя братьями он занимался в музыкальной школе у Ольги Алексеевны Кривченко. Отличный музыкант, волей судьбы оказавшийся в Туркмении, Кривченко не потеряла пианистической формы, а, главное, чутья, умения определить потенциальные способности своих учеников, большинство которых приходило к ней, не имея никаких музыкальных познаний, не владея русским языком, да и вообще впервые (как Чары) увидев рояль. Благодаря таланту этого педагога, туркменская музыка

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Гуревич

ЧАРЫ НУРЫМОВ

Содержание