Выпуск № 10 (467) | 1977 - страница 43

приобрела трех ведущих ныне мастеров — композиторов братьев Дурды Нурыева и Чары Нурымова и Нуры Халмамедова. Не случайно, все они, наряду с композицией, продолжали впоследствии совершенствоваться в сфере фортепианного исполнительства.

В музыкальном училище Ашхабада в 50-е годы не было специального композиторского отделения и Чары сначала приняли в класс гобоя. Вскоре, однако, он перешел на теоретическое отделение, где была возможность факультативно заниматься сочинением. Крепкая профессиональная подготовка, обширный теоретический багаж, полученные в республиканском училище под руководством Валентины Шамировны и Валентина Ивановна Миткалевых, позволили Нурымову поступить в Музыкально-педагогический институт имени Гнесиных.

Хотя за годы учебы в Ашхабаде Чары написал несколько фортепианных пьес, песен и романсов, консультировался по композиции у таких видных туркменских мастеров, как Д. Овезов, В. Мухатов, А. Кулиев, будущая профессия представлялась ему, конечно, далеко не с полной ясностью. Она манила, но и пугала своей сложностью, многосоставностью, объемом разнообразных вузовских дисциплин.

Наставником Чары в институте стал Генрих Ильич Литинский, крупнейший советский педагог, воспитавший не одно поколение даровитых музыкантов. Известно поразительное умение профессора распознавать творческие задатки будущих композиторов, направлять их в нужное техническое русло, давая обширные учебные знания и не нарушая природных устремлений.

«Порой даже невозможно разделить черты личного человеческого обаяния Генриха Ильича и его педагогического воздействия, — вспоминает Чары Нурымов. — Профессор ведет занятия мягко, никогда не настаивает на своей оценке, вроде бы и не очень ругает за неприготовленные полностью задания. Однако "размагнититься" в классе Генриха Ильича невозможно — настолько захватывающе интересен сам процесс его преподавания, логика его мышления, в котором эмоциональное и рациональное сосуществуют в неотделимом единстве, и интеллект является не средством подавления творческой воли учащегося, а средством ее воспитания».

Именно в классе Литинского молодой автор попробовал свои силы в столь трудном жанре как симфония, и довольно успешно. По существу, это сочинение Нурымова явилось первым опусом подобного рода в туркменской музыке.

Следующей крупной работой молодого композитора стал балет «Гибель Суховея», премьера которого состоялась в 1967 году. Актуальная тема борьбы человека за преобразование пустыни решена здесь в широко обобщающем плане, с ярким театральным накалом, средствами действенной сценической драматургии. Спектакль, поставленный балетмейстером В. Гривицкасом на либретто В. Цопкина, принес автору заслуженную награду-премию Ленинского комсомола Туркменистана.

Вскоре после премьеры «Гибели Суховея» Чары продолжил обучение у Литинского в аспирантуре. К этому времени устанавливаются черты творческой индивидуальности Нурымова, о которых автору данных заметок уже приходилось писать на страницах журнала ¹. Вырисовывается образно-эмоциональный мир его музыки, складывается определенный круг волнующих его проблем, отшлифовывается композиторское письмо. Основой избирается четкая вертикально-гармоническая проекция ладовых контуров, определяющих интонационную структуру музыки; генетические связи с фольклорными истоками остаются, но постоянно вуалируются с помощью приемов современной композиторской техники. Манера изложения материала — ясная, несколько графичная, скупая в фактурном отношении. Разнообразные тембровые мазки и аккорды-кластеры соседствуют с развернутыми полифоническими эпизодами: тут, конечно, сказывается, блестящая школа, полученная у Г. Литинского. Нурымов, в хорошем смысле слова, педантичен в соблюдении формообразующих принципов: структура его сочинений всегда выверена, рассчитана до мелочей, автор старается избегать длиннот, «лишних» тактов.

Жанровый диапазон творчества композитора достаточно широк: однако следует признать, что вокальная музыка пока меньше ему удается. Он чувствует себя как бы «стесненным» словом, потому сравнительно редко встречаются в его вокальных сочинениях протяженные мелодические линии. Иная картина — в оркестровой музыке, пьесах для фортепиано, скрипки, духовых инструментов. Здесь композитор раскован, легко «выдает» темы широкого мелодического дыхания. Даже в Поэме для голоса с оркестром солирующее сопрано трактуется исключительно в инструментальном плане (опус написан как вокализ) с типичной для данного жанра виртуозностью (обилие скачков, гаммообразных

_________

¹ См.: В. Гуревич. Расширяя художественные горизонты. «Советская музыка», 1975, № 3.

пассажей и т. д.). Лишь в средней части Поэмы — Реквиеме Нурымов обращается к чисто вокальному мелосу, цитируя народную туркменскую песню «Агламаинмы» («Как же мне не плакать»).

С триадой инструментальных концертов, написанных в конце 60-х – начале 70-х годов (для трубы, голоса и фортепиано с оркестром), концертом для оркестра «Текинские фрески» соседствует балет «Бессмертие». Он создан для братского Киргизского театра и посвящен Герою Советского Союза Чолпонбаю Тюлебердиеву, повторившему подвиг Александра Матросова. Во втором балете композитор обратился к новому для себя интонационному пласту, достаточно далекому от туркменского мелоса, доказав, что и в этой сфере он свободно ориентируется, отбирая наиболее яркое, типичное, В откликах на спектакль как раз и отмечалось владение композитором киргизским народно-песенным материалом, умение подчинить его своей творческой воле.

В дни VI съезда композиторов Туркменистана состоялась премьера третьего балета Нурымова — «Кугитангская трагедия». В основе его сюжета одноименная повесть А. Клычева — история трагической любви, уничтоженной страшными силами прошлого, но, как и чувство шекспировских Ромео и Джульетты, непобежденной даже смертью. Действие спектакля происходит в предреволюционные годы и отличается широким охватом жизненных явлений: в нем есть отчетливый социальный подтекст, яркие индивидуальные характеристики, единство целого при контрастности отдельных сцен — в общем, все то, что является незаменимым «строительным материалом» любого художественного произведения, будь то драма, опера или балет. Либретто «Кугитангской трагедии» принадлежит композитору, написано оно весьма квалифицированно, с сохранением основных сюжетных линий литературного первоисточника при неизбежном их приспособлении к требованиям балетного жанра; сказался опыт, полученный Нурымовым за годы работы в музыкальном театре. Интересен образно-интонационный материал сочинения, построенный на контрасте лирически ясного, проникновенного тематизма в партиях главных героев — Сельви и Кияса, и жестокого, изломанного по рисунку — у носи, телей отрицательного начала — Лупуллы Гызлырхан-Шетте. Правда, в сценическом решении балета есть некоторый просчет. Из-за купюр, сделанных постановщиком спектакля Н. Маркарьянцем в партитуре, пострадала цельность музыкально-сценического действия, в частности осталась нерешенной проблема финала, нарушился баланс в соотношении отдельных эпизодов балета, достаточно ярких, выразительных, но не сцепленных общим музыкально-сценическим стержнем.

Работа над спектаклем будет продолжена, композитор сейчас готовит его новую редакцию.

Недавно Чары Нурымов завершил партитуру «Газелей» для гобоя с оркестром — сочинения, к которому неоднократно возвращался на протяжении последних лет. В «Газелях», навеянных образами классической восточной поэзии, композитор смело экспериментирует в области музыкального языка. Три пьесы не содержат знакомых по прежним произведениям Нурымова контрастных тематических столкновений: каждая из них, несмотря недовольно значительный объем, основана на развитии одного исходного образа, одной-единственной попевки-темы, приобретающей каждый раз новые черты: то элегически скорбной, то скерцозно-кокетливой, то полной динамики энергичного танцевального движения, Монотематический принцип развертывания интонационного материала находит в «Газелях» весьма удачное подтверждение.

Интересна и своеобразна партитура сочинения, свидетельствующая о несомненном тембровом даре композитора, что подтверждает его тягу к чисто инструментальной музыке.

Признанием заслуг Чары Нурымова в современной эволюции туркменской культуры, растущей популярности его сочинений за пределами республики стало присуждение композитору в 1976 году премии ВЛКСМ. А на прошедшем в апреле 1977 года VI съезде композиторов Туркменистана Чары Нурымов был единодушно избран председателем правления Союза композиторов республики, став самым молодым руководителем республиканской композиторской организации в стране.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание