М. Тараканов

ПОЭМА ГОГОЛЯ НА ОПЕРНОЙ СЦЕНЕ

Гоголь и музыка — это сочетание кажется ныне неразрывным. Ни один писатель, исключая лишь Пушкина, не дал русской опере столько сюжетов, не вдохновлял с такой силой творцов звукообразов.

Не стану перечислять оперные сочинения, обязанные своим возникновением основоположнику русской натуральной школы. Они всем хорошо известны. Среди них не только творения, отмеченные пафосом своеобразной гоголевской романтики, — чуткий слух великих музыкантов не прошел также мимо прозы Гоголя, с присущей ей трезвостью подхода к жизни, обнажением житейской истины во всей ее неприглядности. «Женитьба» Мусоргского и «Нос» Шостаковича — наглядные тому свидетельства.

И вот мы стали очевидцами смелой попытки воссоздать средствами музыки капитальнейшее творение мастера — поэму «Мертвые души». Попытки, на которую до сих пор не отваживался никто.

В чем же таятся трудности музыкальной передачи поэмы Гоголя? Думается, не только в подчеркнутой прозаичности диалогов, составляющих ведущий нерв действия, не в сложности композиции, быть может, самого совершенного создания русской прозы. Главное препятствие, как это ни покажется на первый взгляд странным, коренится в некоторых глубинных свойствах «Мертвых душ», на которые намекает определение жанра, данное писателем.

В свое время современники высказывали недоумение, почему капитальное создание названо поэмой. Русская критическая мысль дала ответ на этот, скажем прямо, непростой вопрос. «Все неотразимюе влияние его творений, — указывал Н. Некрасов, — заключается в лиризме, имеющем такой простой, родственно слитый с самыми обыковенными явлениями жизни — с прозой — характер, и притом такой русский характер!» ¹. Поэмность пронизывает всю ткань «Мертвых душ», и она проявляется, по меткому наблюдению М. Храпченко, в соединении эпического начала с лирической окраской повествования ². Уловить это коренное свойство создания Гоголя — главная задача, которую приходится решать тому, кто отважится раскрыть его внутренний смысл в движении осмысленных, интонируемых звукообразов.

Ведущим принципом решения Родиона Щедрина стало четкое разграничение двух планов — двух в какой-то мере противополагаемых и в то же время дополняющих друг друга стилистических пластов. Один из них представляет основное действие оперы, поскольку именно в нем выступают на всеобщее обозрение персонажи «Мертвых душ». Другой — рельефно выделенный крупным планом, периодически вторгающийся в драматургию оперы, подобно рефрену, раскрывает гоголевскую тему России в гаком естественном воплощении души народа, как русское песнетворчество. Песенные рефрены музыкально воссоздают развернутую во вре-

_________

¹ В сб. «Н. В. Гоголь в русской критике». М., 1953, с. 337.

² См.: М. Храпченко. Творчество Гоголя. М., 1959, с. 420.

мени систему лирических отступлений, присущую поэме Гоголя, в чем сказалось воздействие пушкинской традиции. Именно в них лиризм «Мертвых душ» проступает уже не как глубинное течение, окрашивающее действие, а в прямом, наглядном, непосредственном выражении. Здесь господствует стихия русского мелоса. Через народно-песенную интонацию композитор воплотил гоголевскую тему России. И такое решение — не плод произвола музыканта. Оно подсказано самим Гоголем. «Песня, так же, как и слово, для Гоголя являлась воплощением неувядающей жизнерадостности народа, его творческих способностей, высоты душевного подъема, — указывает советский исследователь, — и почти всегда, когда речь идет о народе, о России, возникает тема песни» ³.

В решении темы России сказалась четкая историческая дистанция (ни в музыке, ни в постановке нет неоправданной модернизации классики, откровенной проекции гоголевского сюжета на современность). Россия предстает в опере именно в гоголевском, даже в какой-то мере некрасовском понимании — убогой и обильной, могучей и бессильной. «Почему слышится и раздается немолчно в ушах твоя тоскливая, несущаяся по всей длине и ширине твоей, от моря до моря, песня? Что в ней, в этой песне? Что зовет, и рыдает, и хватает за сердце?» ⁴. Эти слова Гоголя стали для Щедрина основополагающими. Именно поэтому такое важное место в опере занял образ дороги — бесконечной, уходящей вдаль ленты, создающей ощущение бескрайнего простора, раскинувшегося под куполом сумрачного неба, покрытого темными, нависшими облаками. Именно в этих картинах так естественно звучат широкие мелодические обобщения, которым нет и не может быть места в основной части повествования.

Проникновенные напевы, где задает тон песня «Не белы снеги», упомянутая Гоголем, полны неподдельной свежести. Русская песня звучит в опере Щедрина в значительном приближении к такой манере, в какой ее поет народ. И это сразу же рождает ощущение истинного, глубинного смысла, русского колорита без сусальности, без приглаженности, которая так раздражает в набивших оскомину интонационных клише, тиражируемых в практике многочисленных самодеятельных, да и многих профессиональных ансамблей. Опасность такого адаптированного, выхолощенного и по сути своей псевдорусского стиля ныне сильна как, может быть, никогда. Суть дела в том, что нас уже перестало удовлетворять приведение русской песни к «общеевропейскому стандарту». Обрести свежесть русская интонация сможет лишь в том случае, если удастся сохранить и воспроизвести ее неповторимые, а порой и ускользающие свойства.

Решение Щедрина поражает целесообразностью и простотой. Он развертывает песенные мелодии на двенадцатитоновой основе:

Пример

Пристально вслушиваясь в музыку, легко уловить типичные диатонические попевки, служащие, по выражению Б. Асафьева, метками, памятками для слуха. Но порой они слегка деформируются благодаря обильным ладовым хроматизмам (прием, идущий о Мусоргского). Такие усложняющие ладовую природу песни штрихи, в сочетании со своеобразной «обнаженной» гетерофонией льющихся мелодий в окружении фона, создающего пространственную перспективу, и рождают представление о подлинной, «неотшлифованной» народной интонации.

Все это помогает осознать русскую песню как символ истины, символ настоящей России, от которой бесконечно далеки те, кто мнил себя господами на русской земле. Такая истина проступает и в словно доносящемся откуда-то издали пении солистов, хора, и в напевных восклицаниях кучера Селифана, и в Плаче Солдатки, и в репликах мужиков, стоящих у обочины дороги.

_________

³ Там же, с. 403.

⁴ Н. В. Гоголь. Мертвые души. М. — Л., Academia, 1937, с. 334.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

М. Тараканов

ПОЭМА ГОГОЛЯ НА ОПЕРНОЙ СЦЕНЕ

Пример

Содержание