Интерпретатором романсов композитора являлась его жена и друг — Нина Георгиевна Александрова. По свидетельству многих музыкантов, ее тонкое проникновение в музыку сообщало сочинениям Александрова удивительную одухотворенность и создавало незабываемое впечатление. Многие романсы были написаны под непосредственным влиянием исполнительского и человеческого обаяния Нины Георгиевны.

Фортепианные произведения Анатолия Николаевича часто исполнял Самуил Евгеньевич Фейнберг. Дружба с этим замечательным человеком и выдающимся музыкантом продолжалась всю жизнь. Кроме взаимной склонности двух редких по душевной чистоте людей, их объединяла общность музыкальных вкусов, творческой направленности.

Более чем сорокалетняя преподавательская деятельность Александрова в консерватории оставила глубокий след в советской музыке. Крупнейший педагог, энциклопедически образованный человек, он передал и привил нескольким поколениям советских композиторов чистые идеалы и высочайшую культуру, которыми так славны были русская музыка и русская интеллигенция. У него получили настоящую школу многие широко известные советские композиторы: Н. Чемберджи, Вл. Бунин, Г. Мушель, Е. Тиличеева, Б. Сосновцев, Я. Солодухо, С. Агабабов, К. Молчанов, Р. Леденев и другие. И хотя он никогда не стремился к роли музыкального мэтра, его творческая личность явилась центром притяжения молодых музыкальных сил. В определенном смысле роль Александрова представляется звеном, связывающим советскую музыку с корифеями русского искусства — Метнером, Танеевым и основоположником этой традиции Чайковским.

Мне посчастливилось в течение многих дет общаться с Александровым. То, что я получил от этого общения как музыкант и человек, — неоценимо. Возможность слышать ого сочинения «из первых рук», порою наблюдать за творческим процессом, впитывать многие интересные мысли, комментарии, касающиеся музыки, философии, поэзии, исполнительства и других самых разнообразных сторон жизни, открывала мне новые тайники искусства и продолжает помогать в познании нового, расширять свой музыкальный и интеллектуальный кругозор. Простота, естественность, мягкий юмор делают общение с Анатолием Николаевичем очень радостным и приятным. Всегда, переступив порог его дома, попадаешь в мир вечных ценностей, в атмосферу духовной жизни, лишенной намека на практицизм, а оставляя его, уносишь в себе ощущение внутреннего обновления и радость вновь познанной красоты.

При огромном разнообразии жанров, в которых работает Александров (оперная, симфоническая, камерно-инструментальная, вокальная музыка, сочинения для детей, киномузыка), фортепиано всегда было и остается любимейшим инструментом, которому он поверяет свои сокровенные мысли и чувства.

Мне довелось играть многие фортепианные сочинения Александрова разных периодов творчества и почти все, написанные в последние десять-пятнадцать лет. В опусах Анатолия Николаевича пленяет только им свойственное обаяние, которое заключается, по крайней мере для меня лично, в том, что музыка эта будит и ведет воображение к самым хрупким и неуловимым движениям души, ко всему лучшему и благородному, что скрыто в человеке и что можно почувствовать в глубине своего существа.

Александрову совершенно чуждо внешнее, формальное изобретательство. Ясность и чистота мысли рождают желание как можно точнее выразить ее. В естественности изложения — отличительная особенность стиля композитора. Усложнение музыкальной ткани всегда вытекает из развития содержания и оправдано им.

Искренность, непосредственность музыки Александрова — отражение его человеческих качеств. Свойственное его личности стремление к познанию, к бесконечным открытиям различных сторон всегда загадочной жизни с ее радостями и заботами, счастьем и страданиями, неиссякаемая любовь к ней определяют большую душевную щедрость творчества композитора. Неудивительно поэтому, что продуктивность мастера в последние годы не только не стала меньше, но приносит поистине богатый урожай. В 79 лет он пишет монументальную симфонию, затем создает оперу, Концерт для фортепиано с оркестром, пять хоров, Сюиту для симфонического оркестра на русские народные темы, циклы романсов, фортепианных пьес, две фортепианные сонаты, три фуги, мелкие сочинения. Совсем недавно появились пятнадцать романсов (ор. 105), среди которых есть произведения очень сложные, приближающиеся к жанру вокальной поэмы.

Даже не удивляешься работоспособности Анатолия Николаевича, так как мыслить,

творить для него — значит жить. «Мысли ложной и минутной не отдамся и во сне», — эти блоковские строки, вдохновившие Александрова на создание романса, необычайно точно выражают жизненное credo композитора. Большую часть суток он за роялем, причем звучит необязательно собственная музыка: это может быть что-нибудь из любимых классиков, современной музыки или виртуозные сочинения Вебера, Клементи, Шопена — для поддержания пианистической формы.

Рядом с ним всегда молодежь, дискуссии, веселые затеи, домашний театр — продолжение поленовских традиций.

Ни возраст, ни испытания не состарили и никогда не состарят этого вечно юного певца радости и красоты жизни.

Н. Мамисашвили

ОБ А. М. БАЛАНЧИВАДЗЕ

Счастье художника — это умение распознать чувственный мир человека; умение выразить в художественных формах свою любовь к Родине, людям; умение видеть в жизни прекрасное, любить, бороться против несправедливости, жить в движении великого прогресса. Собственное счастье творца — это, прежде всего, умение приносить счастье другим.

Музыка Андрея Мелитоновича Баланчивадзе с первых же опусов засверкала своеобразием эмоций и прелестью звуковой пластики. Эта звучащая страница сегодняшнего дня уже успела «охватить» несколько поколений, и, думается, ей открыт путь в будущее.

Искусство композитора пронизано любовью к человеку. Эмоциональная лейттема всех его произведений — красота жизни. Вот почему, слушая их, ощущаешь столько света, теплоты, лирики. Вот почему нас покоряют тонкость звуковых градаций, выразительность мелодической артикуляции; вот почему творчество Баланчивадзе одинаково доступно и профессионалам и любителям.

Хорошая музыка невольно заставляет смотреть на мир глазами ее творца. При этом музыкальное «волшебство», в отличие от гипноза, не угнетает волю личности. Напротив, расширяя возможности осознанного восприятия, оно делает человека более уверенным в своих силах.

Образный мир, увлекший Андрея Мелитоновича в его творческих дерзаниях, рождает богатство форм и жанров. Ни в одном из своих сочинений Баланчивадзе не повторяется, и вместе с тем вся его образная галерея смотрится сквозь призму индивидуальности автора, точно так же, как по-разному преломляются лучи в призме алмаза.

В каждом человеке «сидит» сразу несколько характеров, порой взаимоисключающих, Создавая музыку, творец словно перевоплощается в персонажей, находящихся в нем самом.

В Третьем концерте для фортепиано и струнного оркестра Баланчивадзе — наивный, веселый, задорный ребенок. Для концерта, как и вообще для всего искусства Андрея Мелитоновича, характерен стилистический синтез нового и традиционного, знакомого. И если, с одной стороны, именно через новое композитор усиливает интерес к воплощаемой образности, то с другой посредством знакомого облегчает процесс ее восприятия. Да, это не только музыка для детей, не только воспоминания детства, автору удалось гораздо большее — перенести на нотный стан мысли и переживания ребят, проникнуть в их таинственный мир, пусть даже посредством перевоплощения.

А в симфонических картинах «Озеро Рица», «Тбилисское море», «Днепр» Баланчивадзе становится как бы частицей природы, ощущая каждую тропинку в лесу, каждый лист на дереве, каждую линию волны, каждый камешек у берега.

Что же касается его фортепианных пьес «Фиалка» и «Роза», то в них примечателен всякий тончайший нюанс, подобному тому, как в японском быту имеет значение любая деталь цветка. Автор проявляет изящный вкус и фантазию в понимании гармонии природы и человеческой души.

Андрей Мелитонович обладает удивительным чувством юмора. После комической оперы В. Долидзе «Кето и Котэ» вплоть А сегодняшних дней трудно найти в грузинской музыкальной литературе такое обили комических образов, зарисовок, характеров, какое мы встречаем в киноработе Баланчивадзе «Потерянный рай». Немало комических эпизодов и в опере «Золотая свадьба»; с большим юмором написаны также отдельные камерно-инструментальные пьесы.

В своих романтических миниатюрах для фортепиано, в пьесах для камерного оркест-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Н. Мамисашвили

ОБ А. М. БАЛАНЧИВАДЗЕ

Содержание