Выпуск № 8 (453) | 1976 - страница 20

ры. Когда же речь идет о конкретных сочинениях, то о них хочется судить по конкретным же результатам. Конечно, не следует сбрасывать в общий котел все — были сочинения с несомненно интересным тематическим материалом, но в целом, мне кажется, общее состояние можно охарактеризовать как «интонационное малокровие»; слишком уж много было искусственно сконструированных тем, которые словно подрезали крылья фантазии.

Я уже говорил о тенденции перевооружения, которая весьма заметна в грузинской музыке последних лет в целом и, в частности, довольно ярко проявилась у молодых авторов. Если бы нашу молодежь рассматривали только как учеников, людей незрелых, находящихся под бдительным оком педагогов, то даже в таком случае никто нас не лишил бы права требовать от нее самого серьезного отношения к технике. Но в наше время, когда партитуры и записи сочинений наиболее выдающихся мастеров современности вполне доступны, нельзя большой доблестью считать применение приема, который открыт другим художником. Надеюсь меня не заподозрят в том, что я недооцениваю важность освоения чужого опыта или же оспариваю справедливость афоризма, как-то высказанного замечательным нашим писателем Константином Гамсахурдия: «Кто не был учеником, никогда не станет мастером» И заимствование, и учеба у других мастеров, и применение средств, которые были открыты великими новаторами, — все это обычные явления в художественной жизни, и они хорошо известны из истории музыки. Вопрос стоит иначе: в какой мере все это способствует воплощению собственного замысла, созданию звукового мира, в который вложено неповторимое человеческое содержание?

Сам прием, если он необходимое средство для воплощения живой идеи, если он связан с человеческим опытом, тоже индивидуализируется и может стать органичной частью авторского стиля. Ведь в процессе живого восприятия музыки мы только в том случае не задумываемся над приемами, коль скоро наше внимание поглощено чем-то более значительным, а «более значительное» — это интонационная неповторимость, образное обобщение, логичность развития музыкальной идеи, красота ее изложения, богатство вызываемых ею жизненных ассоциаций...

Я заостряю внимание на этих аспектах проблемы отнюдь не потому, что в мрачном свете представляю все прозвучавшее на пленуме. В ряде сочинений я ощутил органичность воплощения и воплощаемого. Например, упомянутый мною Концерт И. Габичвадзе понравился, помимо того, о чем я уже говорил ранее, прежде всего естественностью тематизма, умением автора развивать главную интонацию, добиваться ее органичных перевоплощений.

Вместе с тем на пленуме прозвучали и такие произведения, где приемы выразительности показались неорганичными и искусственными. В этой связи уместно поставить вопрос о профессионализме мнимом и подлинном. Нередко новизну и радикальность применяемых средств совершенно неправомерно идентифицируют с профессионализмом. Мне хотелось бы четко разграничить данные понятия. Одно дело вкус, склонность к тем или иным приемам, другое — мастерство такого их использования, чтобы весь первичный звуковой материал имел бы возможность проявить свою потенцию. В сочинениях молодых композиторов не ощущалось недостатка в острых сопоставлениях, тембровых и ритмических эффектах. Особенно часто встречались эпизоды прямолинейного звукового нагнетания. Но, к сожалению, гораздо реже обнаруживали мы умение органично развивать интонации, способность к интересным образным перевоплощениям мелоса. В произведениях крупной формы хотелось и большей структурной ясности, строгости, дисциплинированности мышления.

В связи с затронутой мною темой о профессионализме следует уточнить и наше отношение к современной культуре, к творчеству композиторов старшего поколения и, наконец, на очень принципиальной основе рассмотреть вопрос о взаимоотношениях между педагогами и учениками. Разумеется, не существует никаких всеобщих формул и рецептов; далеко не на все вопросы имеются однозначные ответы. Тем не менее пленум предоставляет возможность еще раз обсудить ряд проблем.

О взаимоотношениях молодежи с современной музыкальной культурой. Да, это прекрасно, когда огромный опыт современности творчески осваивается. Призывать специально к знакомству с современной музыкой, думается, нет никакой необходимости, так как этот естественный процесс втянул в свою орбиту буквально всех, он расширяется и углубляется и уже приносит свои ощутимые плоды. В творчестве своих выдающихся мастеров современность нашла адекватные формы выражения, и без творческого освоения этих форм дальнейший прогресс музыкального искусства немыслим.

Все-таки не следует забывать и о том, что слишком большая открытость музыканта навстречу любым впечатлениям плюс всеядность эстетических позиций (когда «внешнее» и

«внутреннее» не выступают как равноправные компоненты и, таким образом, «внешнее» не превращается в «органично-внутреннее») может повести к эклектизму, стилистической пестроте, то есть фактически обусловить бесстильность. В том, что сонорности уделяется много внимания, — нет ничего удивительного, она обладает своими привлекательными сторонами и в сочинениях ряда выдающихся мастеров современности (Вареза, Лютославского, Пендерецкого и т. д.) позволяет открыть новые формы художественного обобщения. Но когда сонорность сочетается с традиционной тематической разработкой (вводимой не из принципиальных соображений, а просто-напросто неопределенной), то такая эстетическая несовместимость лишает произведение цельной методологической основы, ведет к стилистической аморфности. Применение приема может оправдать лишь сама музыка, а не его прежний авторитет. Между тем молодое творческое сознание подвержено внушению, на него легко влияет именно этот прежний авторитет приема. В таком случае не всегда реалистически оцениваются наряду, условно говоря, с положительными выразительными возможностями того или иного средства также и его негативный потенциал, а кроме того, сила его инерции, способности действовать не только согласно пожеланиям композитора, но и согласно своей собственной природе.

Конечно, это сложная проблема, и здесь нет возможности рассмотреть ее в полном объеме. Мне хочется поэтому отметить, что средств так много и они настолько широко доступны, что много более легким оказалось их применение и значительно более трудным — отказ от их использования. Важно делать правильный выбор, научиться подчинять себе средства, форму, подчинять их своим выразительным задачам, а не просто эксплуатировать их общеизвестные свойства.

Есть еще одно обстоятельство, которое особенно характерно для творчества молодых: это боязнь показаться простым и не самым передовым с точки зрения технологии. «Сложность во что бы то ни стало» — подобный лозунг способен открыть шлагбаум зауми и искусственности, превратить изобретательство в самоцель. В таком случае претенциозным окажется произведение даже одаренного человека, все же ухищрения будут бить мимо цели.

*

Хочу остановиться также на одной проблеме, которая, быть может, не самым непосредственным образом связана с нашим пленумом, но тем не менее, как мне кажется, не лишена значения. Это проблема отношения молодежи к критике. Не знаю, как кто, но лично я на собственном опыте прекрасно знаю, как приятно выслушивать похвалу и как порою неприятно оказаться раскритикованным. К сожалению, даже в тех случаях, когда критика справедлива, а похвала незаслуженна.

Не будем анализировать причины того, почему в отношении одних и тех же явлений возникают порою диаметрально противоположные мнения. В конце концов, каждый обращается к искусству с позиций своего вкуса, культурного и профессионального кругозора, у каждого — своя жизненная установка. И может оказаться так, что приговор, который сегодня всем кажется справедливым, завтра будет отброшен, а то, что воспринималось как несправедливость, завтра будет признано за истинную оценку. Я, разумеется, не призываю молодежь ставить под сомнение собственное понимание ценностей и ждать завтрашнего дня в надежде, что именно он поставит все на место. Нет, боевитость, умение защищать свои принципы, способность самосовершенствования — признаки подлинно творческого подхода к явлениям жизни и искусства. Единственное, к чему я действительно призываю молодых наших коллег, — выработать в себе способность слушать противоположное мнение и, главное, терпимо относиться к нему.

*

Наш пленум хотя и был довольно представительным, однако не сумел продемонстрировать все то, что уже написано и достойно исполнения. Нам очень хотелось услышать новое сочинение Теймураза Бакурадзе, в особенности после его дискуссионного Струнного квартета. Увы, в нашем смотре не участвовали музыкальные театры, хотя имеются сочинения буквально всех жанров музыкально-театрального искусства. К сожалению, не выступала на пленуме и Государственная хоровая капелла. Между тем дебют ее в обновленном составе и с новым руководителем в январе этого года порадовал нас, в частности, серьезностью отношения к пропаганде современной грузинской музыки. Не смогли мы с должным вниманием отнестись к песне и вообще эстрадной музыке. Среди молодых композиторов многие успешно работают в этих жанрах (назову хотя бы А. Раквиашвили, Г. Сихарулидзе, Р. Кажилоти).

*

Нас радует расширение географии пленума. Отрадно, что в последних смотрах регулярно участвуют представители молодой ком-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

*

*

Содержание