Авторитет же профессора таков, что во многом Вы, Евгений Григорьевич, стали законодателем и для наших внуков. Дело здесь не только в Ваших личных симпатиях к тем или иным сочинениям и композиторам. Незаметно для нас самих, без какого бы то ни было нажима и декларативности, Вы сумели привить нам те музыкально-эстетические воззрения, которые являются идейной базой и Вашего собственного творчества. Они служат нам надежным компасом, помогающим правильно ориентироваться в современном музыкальном мире.

Мы благодарны Вам и за то, что Вы своим авторитетом не заглушали наши индивидуальности. Как исключительно чуткий педагог, Вы каждому из нас предоставляли известную свободу для проявления творческой инициативы. Для каждого избирался тот наиболее оптимальный, согласуемый с его собственными устремлениями путь, который определял и в дальнейшем основное направление деятельности Вашего бывшего ученика.

За годы учебы мы так привыкли, что первым и наиболее объективным критиком наших сочинений были Вы, Евгений Григорьевич, что и по сей день с трепетом ожидаем Ваш «приговор» каждому новому своему сочинению. И выносите Вы его с прежней принципиальностью и «беспощадностью». Всем нам очень важно и то, что Вы никогда не ограничиваетесь в таких случаях только замечаниями по поводу композиторской техники (хотя Ваш абсолютный стилистический слух позволяет это делать с большой точностью), но подчиняете общим эстетико-художественным проблемам. Так, например, в рецензии на новую оперу одного из Ваших бывших учеников, недавно опубликованной на страницах «Советской музыки», Вы как нельзя лучше выразили присущую Вам тягу ко всему новому и еще неиспытанному: «Лексика народной музыкальной речи со временем меняется. Ведь меняются условия жизни, формы труда, меняется быт... Родившаяся в широкой вольной степи казахская народная музыка, “переселившись” в город, неизбежно находит новые и более современные формы развития. Это только в этнографических сборниках давно записанные образцы народной музыки сохраняются, как бабочки в гербариях. В жизни же вместе с народом развивается и растет его музыка, наполняясь новым содержанием, рождая новые формы».

В день Вашего юбилея мы с глубокой искренностью желаем Вам здоровья, долгих лет жизни, энергии и новых открытий.

С любовью к Вам

В гостях у Л. А. Лядовой

В просторном рабочем кабинете Людмилы Алексеевны Лядовой шла репетиция: композитор вместе с певцом Кола Бельды работала над песней «Ханты».

«Когда я была в концертной поездке по Ханты-Мансийскому национальному округу, то получила в подарок вот эту книгу, — Людмила Алексеевна протягивает мне сборник очерков “Обновленная Югра”,— Здесь история края, а в конце — стихотворения национальных поэтов, на одно из которых я и написала песню».

Получилась она у Лядовой очень жизнерадостной, приподнятой. Впрочем, эти черты вообще характерны для ее творчества.

«Сказка про Ерему, Данилу и нечистую силу» — музыкальная комедия в 2-х действиях и 4-х картинах», — читаю я на титульном листе лежащей на рояле рукописной партитуры. Заметив мой любопытный взгляд, Людмила Алексеевна ставит ноты на пюпитр и играет «Неистовый танец чертей», «Грустное ариозо Данилки», «Колдовскую песню Лиходея», искрящийся юмором финал. «Это моя последняя работа. — оперетта для детей, — говорит она, — написанная в содружестве с либреттистами И. Петровой и И. Берляндом»

«Первый же свой “детский опус” — вокальные миниатюры на стихи А. Барто, — продолжает Лядова, — я сочинила, когда мне было семь или восемь лет. Уже гораздо позднее отправила его в Москву (наша семья жила тогда в Свердловске) на суд М. Иорданскому. Пришел ответ — очень теплое, сердечное напутствие. С тех пор мы с Михаилом Вячеславовичем большие друзья.

Помню, что на первый свои урок музыки я не пошла — отправилась в лес за грибами. Вообще девчонкой была озорной, любила спорт и рыбную ловлю. Последнее занятие меня волнует и по сей день».

Рассказывая о годах учебы в Свердловской консерватории, Лядова с теплотой вспоминает своих педагогов Б. Маранц (класс фортепиано), В. Трамбицкого (класс композиции).

«Начавшаяся война внесла свои суровые коррективы в размеренный ритм нашей консерваторской жизни, — говорит Людмила Алексеевна. — Через Урал потянулись эшелоны с мобилизованными, ранеными, эвакуированными. В это время моя мама (по специальности хормейстер) руководила вокальным ансамблем в военно-фельдшерской школе, а я им аккомпанировала. К концертам готовила и сольные номера — играла Шопена, Листа... Выступать нам приходилось много: в госпиталях, на предприятиях, на агитпунктах, на вокзалах. Помню, однажды пришло письмо с фронта в стихах. Автор его — солдат, один из наших слушателей. Он писал о той огромной радости, какую испытывает, вспоминая звуки музыки. А для нас было большим счастьем сознавать, что там, на передовой, в 42-м музыка помогает выстоять.

Именно в эти годы я начала писать песни на военные темы. Это были “Маруся-партизанка” на слова Н. Рожковского и В. Скалова, “Три Тани” (стихи О. Высоцкой), “Уехал был мальчишкой, вернулся генерал” (стихи Т. Шапиро)».

Сейчас Людмила Алексеевна ведет большую военно-шефскую работу. Она регулярно выезжает с концертами в воинские части. Репертуар, обращенный к армейской аудитории, постоянно обновляется.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В гостях у Л. А. Лядовой

Содержание