мента, но как бы симфонического ансамбля, способного подытожить в своем tutti все, что достигнуто в вокально-инструментальной игре. Наконец, орган «изображает» звучания народных инструментов, то печальные, то праздничные. (С подобным объединением бытового и праздничного мы уже встречались в концерте Юдина.) Правда, в Поэме Шокина скорее намечено принципиально новое, чем осуществлено. Тем не менее опыт этот должен быть продолжен.

Особый интерес, по-моему, представляет произведение мало исполняющееся и, возможно, забытое самим автором. В 1931 году А. М. Баланчивадзе, тогда кончавший Ленинградскую консерваторию, написал для органа фугу. Эта фуга представляется замечательной по следующим обстоятельствам. Баланчивадзе, прошедший в консерватории весьма серьезную полифоническую школу у Кушнарева и глубоко проникший в законы баховской фуги, написал для органа пьесу, совершенную по пластичности, спокойствию и логичности течения — прекрасный образец полифонического мышления. Но вдвойне ценно то, что пластичное фугированное развитие основывается на звуковой системе, связанной, очевидно, с грузинской народной музыкой. В этой своеобразной системе перевернуто, с нашей точки зрения, соотношение терции и кварты. Квартовые параллелизмы ощущаются в данной системе как классические параллельные терции и сексты; вместе с тем, интервал терции звучит как диссонанс, разрешающийся в кварту. Таким образом, фуга Баланчивадзе представляет уникальный по своему значению опыт синтеза своеобразной национальной живой звуковой системы с достижениями европейского полифонического мышления.

...По ходу моих ежегодных концертов, посвященных советскому творчеству, я, естественно, знакомился с органными сочинениями А. Ф. Гедике и М. Л. Старокадомского. Из сочинений последнего мне известны несколько академичная пассакалья, названная автором «Круг», и Органный концерт, замечательный по своему суровому настроению и по цельности мастерского воплощения.

В памяти осталось необычайное впечатление от самого начала Концерта: медлительно, мерной поступью сменяющие одна другую гармонии органного tutti; над ними грандиозная — и по интервалике, и по широте дыхания — мелодия оркестрового унисона. По словесным намекам автора, мне представились здесь немые величественные стихии, скалы, ледяные глыбы, неподвижная стремительность ледяного вихря. Этот образ скал и ледяных глыб мне представляется пламенным по сравнению с холодным, искусственно оживленным орнаментом Органного концерта Хиндемита.

Вместе с тем хочу указать и на недостатки Концерта Старокадомского. При общей технической выровненности три его части неравноценны. Побочная партия первой части, условная и формальная, не сочетается с образом главной партии. А в финале несколько суховатые и нарочитые речитативные каденции выпадают из общего убеждающего движения.

Из произведений Гедике наибольшее впечатление на меня произвела Прелюдия для трубы, арфы и органа, отмеченная своеобразным пасторальным колоритом...

Кушнарев, Юдин, Волошинов, Старокадомский и другие советские композиторы показали, что старинный инструмент — орган — возрождается к новой жизни. В их работах мы видим живую и живительную «дискуссию» между наследием — и оригинально претворенным, «автономным», национальным по мелодике и образности творчеством.

Наша органная литература — интереснейшая глава советской музыки, и более того, европейской музыки XX века в целом. Глава начатая. Глава, которая еще будет продолжена и развита.

ПАМЯТИ Д. Д. ШОСТАКОВИЧА

На протяжении всей своей жизни Д. Шостакович принимал активное участие в музыкально-общественной жизни Союза композиторов. Ему принадлежат десятки выступлений на различных творческих собраниях, память о которых хранится пока лишь в протоколах и стенограммах нашей организации.

В конце марта — начале апреля 1944 года прошел пленум Оргкомитета ССК. Вступительное слово произнес А. Хачатурян. Основной доклад — «Советская музыка в дни войны» сделал Д. Шостакович. Специальный доклад «О композиторском мастерстве» прочел В. Шебалин. Содоклады, посвященные отдельным сочинениям и судьбам жанров, представили Д. Кабалевский, И. Дунаевский, Г. Хубов, Д. Житомирский, В. Цуккерман, С. Шлифштейн и другие композиторы и музыковеды. Оригинально и ярко выступали в дискуссии С. Прокофьев, Г. Попов.

Мы предлагаем вниманию читателей доклад Д. Д. Шостаковича, насыщенный интереснейшими мыслями и предложениями, образец истинной критики — нелицеприятной и принципиальной, доброжелательной и требовательной. Жизнь советской музыки, ее судьба, ее тревоги, ее будущее — вот, что волновало Дмитрия Дмитриевича тогда, вот что сообщает этому материалу исключительную актуальность и сегодня.

Доклад публикуется по стенограмме, хранящейся в ЦГАЛИ (ф. 2077, oп. 1, ед. хр. 93), с незначительными сокращениями и минимальной редакционной правкой.

Д. Шостакович

Советская музыка в дни войны

Товарищи! Исторические дни, переживаемые нашей страной, когда наша Красная Армия вышла на нашу государственную границу, когда наша Красная Армия очищает нашу территорию от врага, — эти дни ставят перед нами, музыкантами, повышенные требования. Нам нужно своим творчеством доказать, что мы может занять достойное положение в нашем обществе и в нашей стране. Нам нужно нашим творчеством помочь расцвету нашей родины; нам нужно нашим творчеством помочь Красной Армии уничтожать наших смертельных врагов, врагов нашей культуры и, следовательно, и музыкального искусства, которому мы отдаем свою жизнь, свое дарование. Нам нужно уничтожать своим творчеством германский фашизм, своим творчеством мы должны вырыть могилу фашизму.

Мой доклад в основном будет посвящен творческим итогам 1943 года. К сожалению, мой доклад не будет исчерпывающим, так как кое-что мне не удалось послушать и не имею по ряду произведений уже выкристаллизовавшегося мнения. Кое-что я знаю не очень хорошо, а потому прошу не требовать от меня детальной критики и разбора произведений, созданных в 1943 году. Это даже и не входит в мои задачи. Содокладчики разберут эти произведения более обстоятельно.

Арам Ильич в своем вступительном слове сказал, что наша советская музыка является наследницей и продолжательницей традиций великой русской музыкальной культуры. Развивая эту мысль, я сказал бы, что музыка эпохи Великой Отечественной войны также является наследницей и продолжательницей традиций, созданных уже советской музыкой довоенного периода. Так что мы являемся наследниками и русской музыкальной классики, и советской музыкальной культуры послеоктябрьского периода.

Проводить грань между музыкой довоенной и музыкой периода Отечественной войны было бы, по-моему, неправильно. Естественно, что Великая Отечественная война внесла в творчество советских композиторов много принципиально нового, принципиально отличного от музыки мирного периода, но тем не менее проводить резкую грань между довоенным периодом и военным было бы, с моей точки зрения, неверно. Об этом я буду говорить несколько позже.

Наша советская музыка имеет уже очень много больших достижений. <...> Появился целый ряд замечательных имен, замечательных композиторов, которые стали любимцами советского народа, произведения которых завоевали большую популярность и признание в нашей стране. Выросла плеяда молодых композиторов, воспитанных в советскую эпоху, получивших образование в советских консерваториях, учившихся при Советской власти. Наконец, с радостью надо отметить, что появляются композиторы и бо-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ПАМЯТИ Д. Д. ШОСТАКОВИЧА

Д. Шостакович

Советская музыка в дни войны

Содержание