Выпуск № 11 (444) | 1975 - страница 35

лее молодого возраста, совсем юные; появляются композиторы из народа, обнаруживающие очень интересные, большие дарования и имеющие возможность учиться в наших советских консерваториях.

Говоря о творческих итогах 1943 года, я позволю себе сделать краткий обзор, если можно так выразиться, истории нашей музыки, — хотя слово «история» относится к большим пластам времени, но этот термин я позволил себе употребить в данном случае потому, что действительно каждый день нашей жизни, каждый час нашей жизни, возможно, равен годам или десятилетиям — так много в эпоху, в которую мы живем, замечательных событий. Так что я бы хотел сделать краткий исторический обзор музыки периода Великой Отечественной войны.

Время Великой Отечественной войны вызвало огромный патриотический, я бы сказал — производственный творческий подъем у наших композиторов. Композиторы стали создавать большое количество произведений на патриотические темы, на темы любви к родине, ненависти к врагу. В первое время Великой Отечественной войны было написано много песен и произведений малых жанров — песен-маршей, частушек, иногда юмористического характера, произведений эстрадного жанра. Этим самым композиторы быстро откликнулись на актуальные, предельно волнующие события дня. Уже через несколько дней после начала войны зазвучала великолепная песня А. В. Александрова «Священная война». За этот период было создано очень много песен, примерно 600–700.

У нас был специальный пленум, где мы обсудили вопросы создания массовой песни, качества наших песен и т. д. Так что на этом особенно останавливаться я не буду. Однако я должен сказать, что в 1941 году, в начале Великой Отечественной войны, наряду с хорошими песнями появилось и очень много песен посредственных и даже, я бы сказал, неважных песен. На многих из этих песен были следы явной спешки, торопливости, недоделанности и невысокого качества. В то время я работал в Ленинградском отделении Государственного музыкального издательства и был членом редколлегии. Помнится, что мы собирались довольно часто для просмотра новых произведений и наблюдали буквально могучий, мощный поток невысокосортной литературы. В этом потоке мы тонули с головой, и не могли даже, разбирая эти присылаемые в печать произведения, понять, что же это такое. К сожалению, много было плохих песен, — следует отметить это обстоятельство. Редко-редко попадались тогда хорошие песни. Но уже тогда появился и целый ряд прекрасных песен, в частности Соловьева-Седого, о котором я позволю себе в дальнейшем сказать несколько слов.

Можно ли было упрекать композиторов за этот поток песен, иногда посредственных, иногда просто плохих? Я думаю, упрекать, конечно, нужно за всякое плохое произведение, за всякую плохую или посредственную музыку. В беседах с композиторами приходится слушать такого рода суждения, что, мол, обязательно нужно скорей, скорей откликнуться на событие, которое захватило все наше существо и на которое мы обязаны откликаться своим творчеством. Ничего, что иногда, может быть, недостаточно хороша гармония, ничего, что мелодическая линия бледновата и неудачна. Но зато имеется отклик на очень важные исторические события. У композиторов, с которыми мне приходилось беседовать, существовала такая точка зрения. Мне кажется, что они были неправы, забывая, что всякое произведение искусства, как и всякое произведение культуры, науки и техники, должно быть прежде всего высокого и хорошего качества. Если будет время, я потом постараюсь проиграть кое-что из этих песен, чтобы доказать свое суждение. Должен сказать, что немногие из этих песен пережили первый период Отечественной войны и дожили до наших дней. Многие из них уже забылись.

В дальнейшем, однако, песня стала развиваться лучше, успешнее. Такие мастера песенного творчества, как А. В. Александров, Блантер, Соловьев-Седой, Захаров, Белый, и другие создали произведения очень высокого художественного качества. Произведения эти вошли в наш народ, полюбились нашим слушателям. В числе авторов, успешно работающих в области песни, я бы хотел назвать и Кручинина. Этот композитор может гордиться тем, что он в какой-то степени стал пионером возрождения замечательной старой русской солдатской песни. К сожалению, он не так много сделал, но то, что им сделано, очень хорошо, и следует ему пожелать дальнейших успехов.

В то время был написан целый ряд песен и такими мастерами, которые прежде не очень много уделяли внимания этому жанру. Это — Шебалин, Мясковский, Хачатурян. Может быть исключение нужно сделать для Хачатуряна, что же касается песен Шебалина и Мясковского, то очень хорошо вообще, что эти авторы работали над песней, но я не могу приписать те песни, которые они соз-

дали в первые дни Отечественной войны, к их творческому активу. <...>

В дальнейшем наша музыкальная культура вышла на более широкий путь; стали создаваться произведения самых разнообразных жанров: оперы, балеты, симфонии, камерные произведения, произведения больших форм, навеянные событиями наших дней, выражающие мир чувств современного человека. Здесь можно назвать 22-ю и 24-ю симфонии Мясковского, его 8-й и 9-й квартеты, 5-й и 6-й квартеты Шебалина, 2-ю симфонию Хачатуряна, его же балет «Гаянэ», «Емельян Пугачев» Мариана Коваля. Совсем недавно закончены «Сказание о битве за русскую землю» Шапорина, симфония Попова¹, опера «В огне» Кабалевского. Это далеко не полный перечень новых крупных произведений.

Советская музыка своими историческими корнями связана с великой русской музыкальной культурой прошлого. Мне не хочется повторять здесь лично мне несколько надоевшие споры,— какая музыкальная школа лучше: школа, идущая от Чайковского, или школа, возглавлявшаяся Римским-Корсаковым? Беру на себя право заявить, что и та и другая школы обладают огромнейшими достоинствами, и до сих пор, до 28 марта 1944 года, питают и будут вечно питать нашу музыкальную культуру. Обе эти школы идут от родоначальника всей русской музыкальной культуры — Глинки. Мы вправе себя считать наследниками Глинки. Мы обязаны развивать его замечательные мысли, замечательное искусство.

По адресу школы Римского-Корсакова раздавались упреки, что она как бы нивелирует композиторскую индивидуальность, что у этого замечательного учителя все ученики похожи один на другого. Не так давно приходилось читать такого рода мысль в стенной газете Московской консерватории. Мне кажется, что это предельно неправильно, и мы легко убедимся в этом, если посмотрим на таких диаметрально противоположных учеников Римского-Корсакова, как Стравинский или Максимилиан Штейнберг, как Лядов и Глазунов.

Из школы Римского-Корсакова вышли композиторы, которые в настоящее время могут носить высокое звание ветеранов нашего музыкального искусства, — это Мясковский, Прокофьев, Штейнберг. Не все они являются непосредственными учениками Римского-Корсакова, например, Н. Я. Мясковский и С. С. Прокофьев являются учениками Лядова, то есть как бы внуками Римского-Корсакова. Мясковский и Прокофьев резко отличаются друг от друга. Поэтому говорить о нивелировании музыкального языка этим великим учителем не приходится.

Хочется раньше всего назвать одного из ведущих мастеров нашей советской музыкальной культуры, влияния которого почти никто из советских композиторов не избежал. Это Н. Я. Мясковский, замечательный советский симфонист. Его влияние на советскую музыкальную культуру огромно. Он — автор многочисленных симфоний, автор девяти квартетов и целого ряда вокальных произведений. Кроме того, он — замечательный педагог, продолжающий линию русской музыкальной школы, педагог, воспитавший целое поколение советских композиторов.

Мясковский в своей педагогической практике осуществляет завет Маяковского — «Больше поэтов, хороших и разных». Он воспитал много учеников хороших и разных. Учениками его являются Хачатурян, Шебалин, Кабалевский — люди весьма противоположных дарований, которые под руководством Николая Яковлевича расцветали и получали хороший фундамент, хорошую школу, и таким образом они смогли стать украшением нашей советской музыкальной культуры.

Говоря о Мясковском, нельзя обойти очень важный для всех нас вопрос — вопрос о симфонизме. Симфонизм — это проблема очень широкая. Это понятие, которое относится не только к произведениям симфонического жанра, но и к произведениям камерным, к произведениям малых форм.

В 1911 году умер величайший симфонист западноевропейской культуры — Густав Малер. С ним вместе ушел в могилу западный симфонизм. После смерти Малера на Западе не было создано ни одного произведения симфонического плана, которое могло бы выдержать хотя бы очень скромное сравнение, например, с симфоническими произведениями Чайковского. Я не хочу зазнаваться и говорить, что советские композиторы достигли в своем творчестве уровня Чайковского или Бородина; не хочу, чтобы меня так искаженно поняли. Мы к этому стремимся и, возможно, в большей или меньшей степени к идеалам русских симфонистов приближаемся. С гордостью и радостью должен сказать, что развитие симфонизма и крупных симфонических форм с большим идейным содержанием получает развитие у нас на родине. Симфонизм у нас расцветает и является продолжением великих музыкальных традиций прошлого.

В этом отношении огромны заслуги Мясковского. Он создал школу советского симфонизма. Он автор двадцати четырех сим-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание