нинградской, Киевской консерваторий, Харьковского музыкального института, на Зальцбургском фестивале. Надо ли напоминать, что из школы Малько вышли Лео Гинзбург, А. Мелик-Пашаев, Е. Мравинский, И. Мусин, Н. Рабинович, Б. Хайкин, И. Шерман и другие?

В одном из писем 1958 года Малько приводит полемический диалог с Артуром Шнабелем: «Меня в частном доме спрашивает Шнабель: «Для кого вы дирижируете?» — «Для слушателя». — «Ужас, ужас!» — «А для кого же вы играете?» — Глаза и руки вверх: «Для музыки». И начинает: «Значит, вы играете для публики?» — «Да, для публики». — Двойной ужас... Наконец выплюнул: «Вы — не артист!»...» Комическая передача этого разговора не может заслонить важности его темы. Артистические интересы Малько были устремлены не только к искусству, но и к обращению людей в искусство. Эта важнейшая художественная установка объясняет по крайней мере две стороны профессиональной деятельности дирижера, имеющие принципиальное значение для оценки его роли в истории советского исполнительства.

Николай Андреевич Малько был одним из тех артистов, которые с первых дней революции приняли активное участие в создании советской музыкальной культуры. Он играл заметную роль в перестройке деятельности Мариинского театра. Затем он едет в Витебск, где организует симфонический оркесгр. Колоритное описание бьющей ключом художественной жизни Витебска, где собрались М. Шагал, М. Добужинский, К. Малевич и 17-летний Иван Соллертинский, — одна из ярчайших страниц мемуаров Малько (см. главу «Переходные годы»). Позже Николай Андреевич стал директором Ленинградской филармонии. И в ряде программных статей (например, «Музыку — в массы») он намечал трезвые, проверенные собственной практикой пути «к завоеванию организованного слушателя».

Другая отличительная черта художественной деятельности Малько после революции — широкое исполнение советской музыки и в СССР, и за границей. Амплитуда репертуара дирижера простиралась от музыки барокко и классики (Корелли, Гендель, Моцарт, Бетховен) до новейших сочинений XX века (произведения Стравинского по мере их появления в свет, Скрипичный концерт Шёнберга, сюита «Лулу» Берга, Пятая симфония Э. Тубина и многое другое). Центр составляла музыка XIX столетия — Чайковский. Мусоргский ¹, Бородин, в юности — Вагнер. Однако с особой настойчивостью стремился Малько дать жизнь произведениям молодых отечественных композиторов. Напомним, что под управлением Малько прошли в СССР премьеры Первой и Второй симфоний Шостаковича, Пятой и нескольких других симфоний Н. Мясковского, опусов С. Прокофьева, Г. Попова, А. Мосолова. «Моя работа, — писал он в 1934 году из Лондона, — помимо художественного значения, имеет еще особое "содержание" — пропаганда советского исполнительства и творчества». Эту пропаганду Малько вел в условиях отнюдь не безоблачных. «Теперь с новой музыкой очень трудно», «в Германии — ненависть к «модерн», — мелькает в письмах 30-х годов, в пору наступления нацизма. С тем большим энтузиазмом русский дирижер выступал в Глазго, Копенгагене, Праге с докладами о музыке в СССР (один из них включен в состав сборника), исполнял по всему миру новинки советской симфонической музыки. Здесь и Пятая, Десятая симфонии Шостаковича, и Третий концерт (с участием автора), сюита из «Поручика Киже» Прокофьева, и симфонии Мясковского. Из писем Малько видно, какой целеустремленности и феноменального терпения требовала охота за нотным материалом в условиях 30-х годов, малоблагоприятных для бесперебойной международной корреспонденции.

Малько страстно любил свое дело: «Вопрос о дирижировании для меня является кровным, основным вопросом моей жизни. Я не говорю единственным... Но в смысле жизненного долга дирижирование является моим основным делом, основной обязанностью». Об этой любви-обязанности он ощущал потребность говорить постоянно, в том числе и в «свободное от работы» время. В воспоминаниях и особенно в письмах не смолкает разговор о важнейших проблемах дирижерской техники, даются исполнительские портреты музыкальных коллективов (в частности, Венского и Берлинского оркестров в 20-е годы), отдельных дирижеров. Баталии по поводу «вечных» для исполнительского искусства тем, к примеру, спор о купюрах, придают сборнику особую актуальность. Однако за техническими вопросами всегда и везде встает художественный план целого, который Николай Андреевич называл «идеей исполнения».

В какой-то мере сборник воспринимается как неакадемическое дополнение к книге Малько «Основы техники дирижирования». Кстати, из писем становится ясно, какое зна-

_________

¹ Особо хочется отметить исполнение «Бориса Годунова» в оригинальной авторской редакции — «Ур-Бориса», с великими трудностями организованное Малько в 1932 году на Берлинском радио, а два года спустя — в Лондоне на оперной сцене.

чение придавал автор этой книге, в которой дал «систематическое изложение методологии дирижерской техники», как мечтал о выходе ее в Советском Союзе. «Вот это мой долг перед родиной», — резюмировал он в год своей смерти (1961) ².

Облик сборника во многом определяют не только материал, но и его организация и подача. Авторы рецензируемого издания — О. Данскер (состав, примечания, именной указатель, заметка «От составителя» — по сути еще одна вступительная статья), Л. Раабен и И. Шерман (вводная статья; Л. Раабену принадлежит также общая редакция), сплотив свои усилия, пришли к исключительно продуманному и целесообразному отбору материала (почти весь он публикуется впервые), достигли удачной координации разных частей аппарата. Обстоятельная статья «Н. А. Малько — жизнь, дирижерская и общественная деятельность» впервые на русском языке дает ценный биографический материал, разностороннюю и объективную оценку творческой работы Малько в Советском Союзе и за рубежом. Не обходя острых углов биографии дирижера, авторы акцентируют заслуги Малько перед отечественной музыкой, упоминают о несправедливом забвении его имени в контексте советской музыкальной культуры 20-х годов. Комментирование именного указателя сборника представляло значительные трудности — из-за обилия имен канувших в Лету актеров и оркестровых музыкантов. Некоторые из них, при всей дотошности и тщательности работы О. Данскер, так и остались нераскрытыми или прокомментированы неполно (не хватает даты смерти). В книге есть ряд неточностей. Так, авторы статьи утверждают, что город Браилов, в котором родился Малько, находится «под Одессой», в то время, как искать его нужно в Подольской губернии, в 400–500 км от Одессы (с. 11). В комментарии (с. 374) немецкий дирижер Эуген Сенкар назван английским. На с. 341, где речь идет о концертах на открытом воздухе, редактор, вводя в текст Малько «разъясняющее» слово, допускает ошибку: дело явно идет о концертах в киевском Купеческом саду, а не в закрытом зале Купеческого собрания. Другая часть недостатков относится к технической стороне аппарата книги. В именном указателе при упоминании Роберта Шумана сделана ссылка на с. 22, где речь идет о валторнисте Шумане. На с. 80 неверно дана цифра комментария (20), а само примечание и вовсе отсутствует. Список этих мелочей можно было бы увеличить. Однако они не могут заслонить главного: благодаря выходу в свет книги воспоминаний и писем Малько история советской музыкальной культуры обогатилась еще одной яркой, важной страницей.

_________

² «Основы техники дирижирования» вышли в СССР в 1965 году, посмертно.

Г. Яковлев

ЖИВОЙ ПОРТРЕТ КОМПОЗИТОРА

Вышел в свет последний, четвертый выпуск «Страниц жизни Н. А. Римского-Корсакова». Завершено грандиозное издание, которому авторы — сыч композитора В. Н. Римский-Корсаков и А. А. Орлова отдали 10 лет упорной работы, проявив виртуозное мастерство ученых-источниковедов. Они вложили в этот труд любовь и глубокое уважение к жизненному подвигу великого композитора. Нельзя не отметить здесь, что для Орловой это уже четвертая крупная работа в данном жанре: ею составлены капитальные «летописи» по Глинке и Мусоргскому, она принимала участие в коллективном труде, посвященном Чайковскому, — упомянутые книги давно уже завоевали самое широкое признание.

Каждому из четырех выпусков «Страниц жизни» предшествуют вступительные статьи Орловой, развернутая и обстоятельная в первом выпуске, более скромные по размерам в последующих. Они хорошо ориентируют читателя в предлагаемом материале, написаны умно, емко, содержательно. «Страницы жизни» в известном смысле уникальны Как пишет Орлова, в биографии композитора «нет белых пятен, а в наследии — затерянных рукописей. <...> Николай Андреевич Римский-Корсаков принадлежит к немногим удачникам, чье рукописное наследие и архив бережно сохранялись его семьей» (Вып. I, с. 10). Исчерпывающая полнота материалов о жизни и деятельности композитора тем более ценна, что еще многим и многим поколениям молодых музыкантов на вопрос «делать жизнь с кого?» лучшим советом останется: делать ее с Римского-Корсакова.

Страницы жизни Н. А. Римского-Корсакова. Леюпись жизни и творчества. Авторы-составители А. А. Орлова и В. Н. Римский-Корсаков.

Вып. I. Л., «Музыка», 1969. Тир. 5160 экз.,
264 с.

Вып. II. Л., «Музыка», 1971. Тир. 8000 экз.,
374 с.

Вып. III. Л.. «Музыка», 1972. Тир. 10 000 экз.,
351 с.

Вып. IV. Л., «Музыка», 1973. Тир. 10 000 экз.,
222 с.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Г. Яковлев

ЖИВОЙ ПОРТРЕТ КОМПОЗИТОРА

Содержание