Выпуск № 4 (437) | 1975 - страница 71

просили подсказать им, что делать. «У нас нет руководителей, — говорили они, — у нас нет образцов, героев. Иногда у нас появляются идолы в поп-искусстве, и те меняются каждые три минуты...» Один студент так сказал мне: «Каких чувств вы ждете от нас, выросших в обстановке, когда на наших глазах подстреливают одного героя за другим — братьев Кеннеди, Мартина Лютера Кинга?» Мне по существу нечего ответить на это. Я не знаю таких блестящих вечных истин, которые можно было бы преподнести тем из вас, кто чувствует отчаяние. Конечно, я могу вернуться к Кусевицкому и напомнить вам о его подвижничестве, о его преданности делу. Я могу это сделать (и я действительно делаю это), но сегодня этого недостаточно. Поэтому мне придется сказать вам что-то еще, может быть, не очень блестящее и вечное, но тем не менее очень существенное — о природе отчаяния.

Недавно я прочитал необыкновенную книгу, которая называется «Принцип надежды». Написана она современным немецким философом Эрнстом Блохом. В своей книге он весьма убедительно с научной точки зрения доказывает, что надежда имманентно живет в каждом из нас.

Так вот, когда мы применяем это психологическое качество в оценке событий текущей истории, начинаются беды. Особенно для молодежи: ведь современная молодежь не может ждать, самая главная ее проблема — массовое нетерпение, ощущение перемен, которые должны произойти, и желание, чтобы они произошли именно сейчас. Это было всегда присуще молодежи и это главное препятствие, которое она должна преодолеть на пути к повзрослению.

Я представляю, насколько же труднее справиться с нетерпением сейчас, в наш век, когда все так взбудораженно убыстрилось, когда само собой разумеющимся вы считаете немедленное получение информации обо всех мировых событиях, проблемах и катастрофах и требуете столь же немедленного разрешения всех проблем. Сейчас средства рекламы предлагают вам мгновенное удовлетворение ваших желаний: мгновенное прекращение головной боли, мгновенный прилив энергии, мгновенное снятие волнения. К тому же мгновенное уничтожение всего человечества — реальная возможность, в условиях которой все мы сейчас живем днем и ночью. Вы — дети этого века, вы — поколение, привыкшее, что все совершается мгновенно. Как же можно ожидать, что вы проявите терпение?

Вот в этом и кроется настоящая причина знаменитой «пропасти между поколениями»: мы выросли до того, как все стало происходить мгновенно, а вы — после. И границей между вами и нами легла Хиросима. Говоря словами крупного ученого Альберта Сент-Джорджи, мы только знаем об атоме, а у вас он внутри, вы родились с ним.

В день Хиросимы Бёркширскому музыкальному центру было пять лет, сейчас ему — тридцать. За двадцать пять лет, прошедших с того дня, выросло новое поколение — ваше поколение. Мы уделили много внимания вашей подготовке: нам казалось, что мы сделали вас самым образованным в нашей истории поколением, самым интеллектуальным поколением, политически грамотным, информированным... Мы заботились об этом, мы учили вас верить и ожидать, что в мире все может быть хорошо, что каждый человек может быть накормлен, что ему не нужно больше целиться из винтовки в другого человека, что мир богат и цветущ, в нем достаточно всего для всех, достаточно еды и одежды, музыки и развлечений. И мы говорили: единственное, что осталось нам сделать, — это найти способ, чтобы повсюду справедливо распределить богатство между людьми. Мы учили вас всему этому, учили вас надеяться так, как никто еще никогда не надеялся, разогрели ваше ощущение надежды до точки кипения.

Но именно тут и крылась западня: то, чему мы учили вас, мы сами узнали ДО Хиросимы. Мы учили вас, что война больше не нужна, а вы усвоили от нас, что войны больше не должно быть, иначе миру конец. Мы говорили, вы слушали, но наши слова на пути к вам получали дополнительный оттенок значения. Откуда могли мы знать, что атомная бомбардировка Хиросимы приведет к отчуждению всех вас от нас?

И вот вы говорите: «Ну, хорошо, большое спасибо, учили мы про прогресс, демократию, международное братство, расовое равенство, — а где же все это? Где все эти блага? Дайте их нам! Мир, свобода, объединенные нации — все, о чем вы нам говорили, — где все это? Вы говорили нам, что после разгрома фашизма люди больше не могут попадать в тюрьму за политические убеждения. Что новенького в этом плане?..»

Да, вы правы, вы совершенно правы. И слава богу, что вы нетерпеливы. Потому что — в этом-то все дело! — ваше нетерпение — признак надежды, да, надежды. Вы не смогли бы почувствовать этого нетерпения, если бы в вас не теплилась надежда. В таком случае, что же такое ваше отчаяние, о котором мы все время слышим? Ответ таков: это — не отчаяние, это — нетерпение, ощущение того, что не сбываются мечты, ярость, которая не находит выхода..

Решение всех вопросов не свалится с неба. Вы не получите его, как получали материнское молоко или получаете сейчас таблетки от головной боли. Надо много и хорошо поработать. И вам придется заново учиться терпению, — это старое слово важно сейчас не меньше, чем прежде. Вы видите: мы возвращаемся с вами к нравственным принципам Кусевицкого, мы приходим к ним, несмотря ни на что — ни на атом, ни на рожденный Хиросимой «разрыв между поколениями».

Внезапно приходит только смерть. И каждое поколение, включая ваше, должно заново постигать эту мысль. Никому не дано помечтать в воскресенье о том, чтобы стать великим гобоистом, а в понедельник стать им. Нельзя вдруг сделаться и государственным деятелем, спасающим весь мир. А демократия у нас — еще более трудно достижимая вещь, чем игра на гобое, поверьте мне. Никто еще не говорил, что ее достичь просто.

Нашей стране еще нет и двухсот лет. Нам еще можно надеяться на что угодно. Даже патриотизму, этому понятию, теряющему свое значение с каждым днем по милости тех, кто только размахивает флагами и упорно цепляется за старое, — даже ему еще можно вернуть прежнюю цену. Надо только работать быстрее и упорнее, если мы хотим сделать новый шаг в нашем общественном развитии, пока нас не застигло всеобщее уничтожение.

Особенно это касается тех, кто сегодня собрался здесь, — художников этого поколения. Потому что именно художникам дано формулировать, передавать другим людям, защищать от нападок, воспевать и провозглашать великие мечты. Когда я говорю: «Делайте свое дело», — я не хочу сказать: «Знайте только свое дело». Это было бы призывом к пассивности, к ничегонеделанию. Я говорю о деятельности, имея в виду (опять старомодный оборот!) служение своему народу, будь то в масштабах маленького городка или всех шести континентов.

Нельзя напрасно терять времени. Это усложняет ваше положение, тем более, что перед вами парадокс: вы должны работать быстро — но вам нельзя проявлять торопливость; вы должны проявлять терпение — но вам нельзя быть пассивными; вы должны почувствовать живущую в вас надежду — но вам нельзя допустить, чтобы нетерпение превратило ее в отчаяние. Нет ли во всем этом противоречия? Пожалуй, есть. Но ведь такой парадокс существует на самом деле, а вы должны на основе этих противоречий создать блестящий синтез. Мы поможем вам. Но самую эту задачу придется решать вам — с вашим новым, «атомным» сознанием и вашей пылкой и сердитой надеждой, используя секретное оружие своего искусства.

Перевел с английского Б. Диментман.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание