История и теория

М. Бражников

РУССКАЯ ПЕВЧЕСКАЯ ПАЛЕОГРАФИЯ И ЕЕ АКТУАЛЬНЫЕ ЗАДАЧИ

Выдающийся советский ученый Максим Викторович Бражников (1904–1973) известен как крупнейший специалист в области древнерусской музыки не только в нашей стране, но и за ее пределами. Авторитетность его суждений общепризнана; она основывается на полувековом опыте исследовательской работы, всестороннем знании богатейшего рукописного материала, умении увидеть и сформулировать основные проблемы истории древнерусской музыки. Накапливая факты, он всегда стремился уловить их взаимосвязь, установить место каждого из них в процессе исторического развития, используя, кроме музыковедческих, палеографические, статистические и другие общенаучные методы.

Как известно, значительный период истории русской музыки — от древнейших времен до XVII столетия — сравнительно мало изучен и таит в себе множество неразрешенных проблем Одна из самых актуальных — проблема сосуществования и взаимодействия двух видов древнерусского певческого искусства: культуры устной традиции и культуры письменной традиции. О последней мы можем судить по сохранившимся материальным памятникам — культовым певческим книгам, отразившим эволюцию профессионального искусства с XI по XVII век включительно. Раскрытие сущности певческого искусства письменной традиции, интонационного словаря разных исторических периодов его развития позволит установить общие закономерности музыкального мышления наших предков и, в какой-то мере, подойти к решению указанной выше проблемы. Однако исследование профессионального певческого искусства Древней Руси осложняется тем, что в нем использовалась уникальная система нотописи, приспособленная исключительно для записи вокальной музыки — знаменное письмо. Сущность знаменной системы пока еще не выявлена полностью. Каким же образом можно рассматривать эволюцию певческой культуры, если мы до сих пор не имеем возможности исчерпывающе представить себе ее интонационное содержание? На помощь тут приходят методы палеографии.

Максим Викторович Бражников и является, по сути дела, создателем новой отрасли музыкознания — музыкальной палеографии, или, точнее, русской певческой палеографии. Эффективное применение методов музыкальной палеографии выявило ряд новых научных проблем, заставило пересмотреть некоторые из устоявшихся суждений. Именно палеографические методы позволили ввести в круг исследования новые пласты рукописных материалов.

Неутомимый труженик, настоящий подвижник науки, Бражников всю свою творческую жизнь посвятил поискам основных закономерностей развития древнерусского певческого искусства, формулированию научных принципов русской

певческой палеографии как особой области музыкознания. Эти поиски в той или иной степени почти во всех его научных работах, в том числе таких, как «Новые задачи исследования памятников древнерусской музыки», «Русские певческие рукописи и русская певческая палеография», «Пути развития и задачи расшифровки знаменного роспева XI–XVII веков», «Древнерусская теория музыки» и других. Успеху дела несомненно способствовали многогранность личности ученого и широта его интересов.

Итогом многолетней работы в области музыкальной палеографии стало исследование «Русская певческая палеография», завершенная в сентябре 1973 года. Этот капитальный труд, задуманный как учебное пособие, выходит за рамки методического жанра, будучи глубоким историкотеоретическим исследованием, в котором систематизирован богатейший опыт автора. Здесь рассматривается музыкально-палеографическая периодизация истории древнерусской музыки и связанная с ней проблематика, принципы музыкально-палеографического исследования и его методика.

Публикуемый ниже доклад Максима Викторовича Бражникова «Русская певческая палеография и её актуальные задачи» * был прочитан автором 1 июня 1971 года на научной конференции по вопросам русской музыки XVII–XVIII веков в Москве. Доклад представляет собой как бы эскиз к книге «Русская певческая палеография», работа над которой была в то время уже начата. Надеемся, что данная публикация найдет самый живой отклик у всех интересующихся древнерусским профессиональным музыкальным творчеством, поможет еще глубже осознать важность и необходимость всестороннего научного исследования в этой области.

Г. Никишов

_________

* Доклад печатается по стенограмме, любезно предоставленной Г. А. Никишовым и подвергнутой литературной редактуре, поскольку автор не успел выправить текст. — Ред.

Вряд ли нужно говорить о том, какое значение имеет для музыкально-исторического исследования древнего периода русской музыки точная документальная обоснованность, опирающаяся на использование огромного фонда дошедших до нас музыкальных рукописных источников. Исследователю остается только черпать из этого фонда полными пригоршнями, что не всегда, однако, оказывается возможным. Документов — певческих рукописей — тысячи, но большая их часть еще не открывает исследователям своего действительного содержания и не всегда оказывается для них полезной в той мере, в какой это может и должно быть.

Главная причина такого положения заключается в том, что певческие рукописи, по которым мы судим о так называемой профессиональной музыке Древней Руси, очень специфичны по системе изложения музыкального содержания и, следовательно, требуют особого подхода к их обработке, специальных знаний. Подобное обстоятельство вплотную подводит нас к установлению средств, которыми располагает современная наука для понимания древнерусских певческих рукописей.

Основные средства находятся в арсенале научной дисциплины, именуемой палеографией, которая, по определению основоположника русской палеографии В. Щепкина, есть «вспомогательная дисциплина историко-филологического разряда, исследующая письменные памятники с внешней их стороны с целью определить время и место их возникновения» ¹. Для того, чтобы певческая рукопись легла в основу аргументации того или иного утверждения в музыкально-историческом исследовании, конечно, должны быть установлены возраст и место ее написания. В таком случае естественно возникает вопрос: пригодны ли методы палеографии, применяемые при обработке всего рукописного памятника, к рукописи музыкального содержания, к певческим рукописям? Тот же Щепкин отмечает, что «...обыкновенно палеографию ограничивают исследованием знаков человеческого языка, наносимых на поверхность каким-нибудь красящим веществом» ². Входят ли в эту категорию памятники, содержанием которых является музыка? К какому виду письменных памятников они должны быть отнесены?

Певческие рукописи, одно из самых блестящих проявлений человеческой мысли, бесспорно подходят под общее и широкое определение палеографии, данное Щепкиным. Но они не находят себе места в узком ее понимании, поскольку не относятся к памятникам человеческого языка, также в узком значении этого понятия.

Всякий язык состоит из слов, которые в музыкальных памятниках тоже присутствуют, но для исследователя-музыковеда представляют предмет хотя и большой, но все же второстепенной важности. До недавнего времени в сферу «общей» палеографии не включалось понятие музыкального языка, выражаемого посредством музыкальных знаков или нот, какого бы то ни было вида и происхождения. Ноты же являются теми специальными письменными знаками, без которых музыкальный язык вообще не может быть выражен графически. Все нотные знаки имеют свое мелодическое значение, они звучат. Слова, написанные обычными буквами, тоже звучат, и палеограф, работающий над текстовой строкой памятника, в том числе певческого, слышит звучание тех слов, которые изучает. Конечно, звучание текста следует скорее представлять себе как мысленное его произнесение, как понимание содержания слов и выраженной ими мысли. По отношению

_________

¹ В. Н. Щепкин. Учебник русской палеографии. М., 1918, с. 1.

² В. Н. Щепкин. Цит. изд., с. 1.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

История и теория

М. Бражников

РУССКАЯ ПЕВЧЕСКАЯ ПАЛЕОГРАФИЯ И ЕЕ АКТУАЛЬНЫЕ ЗАДАЧИ

Содержание