кажется мне такой способ записи, когда за основу берется вариант, содержащий исполнение произведения целиком (как было бы хорошо, если б можно было в качестве этого «целого» брать трансляционную запись!), и дополняется затем «дописками».

Артисты, которые сохраняют в грамзаписи непрерывность эмоционального «тока» и одновременно доводят до абсолютного совершенства собственные исполнительские концепции, вызывают восхищение, так как понимаешь, как это трудно. В данном смысле для меня идеальны записи Фуртвенглера, Тосканини, Казальса, Ф. Крейслера (при всей несхожести их творческих индивидуальностей). Для меня таким примером является также Д. Шафран, чьи пластинки, с одной стороны, сохраняют непрерывность эмоционального «тока», с другой — знакомят обычно с интерпретациями, более бесспорными, концепциями, более точно выверенными. Выскажу предположение, что каждый открытый концерт Шафрана — ступень в поиске того эталонного, совершенного исполнения, которое в конце концов и фиксируется в записи.

Корр. Могли бы Вы кратко сформулировать свое credo по отношению к виолончели?

Б. П. Все богатейшие звуковые, кантиленные, тембральные возможности виолончели должны быть подчинены раскрытию композиторского замысла. Здесь я, не колеблясь, могу сказать, что, если того потребует содержание музыки, я сыграю тот или иной эпизод «некрасивым» звуком. В основном, конечно, это относится к музыке XX века, где звуковые контрасты предельно обострены.

Хочу также стремиться к достижению подлинного звукового разнообразия, чтобы каждый композитор, каждое произведение имели свою непохожую на других тембровую атмосферу.

Верю в то, что нашему любимому инструменту подвластны все самые сложные художественные и технические задачи.

Беседу вел Ю. Викторов

В. Шляпников

АНАСТАСИЯ БРАУДО

Огромная популярность органных концертов — аксиома, не требующая сегодня доказательств. Загадочный сфинкс, столетиями таившийся от человеческих глаз на хорах соборов, утратив священную неприкосновенность, воцарился в концертных залах мира. Наступил органный ренессанс.

А ведь в начале 20-х годов А. Гедике и И. Браудо могли лишь мечтать о расцвете этого искусства. Они поверили в безграничные возможности органной музыки в новых социальных условиях и уже тогда рискнули вынести ее на широкую слушательскую аудиторию. И. Браудо стал основоположником ленинградской ветви советской органной школы. Сегодня в разных городах страны с большим успехом выступают его ученики — Н. Оксентян, С. Дайч, В. Бакеева, Н. Бакеева, А. Котляревский.

У И. Браудо училась и его дочь Анастасия, ныне известная органистка. Поистине благоприятнейшие условия были для развития ее рано обнаружившегося дарования. Множество музыкальных впечатлений в детстве, заботливое внимание со стороны отца, большого музыканта и тонкого педагога-психолога. Учеба в школе-десятилетке при Ленинградской консерватории в классе рояля. Немного позже возник интерес к органу, и очень скоро состоялось первое выступление с одним из концертов Генделя. Очень много дало молодой музыкантше активное участие в различных формах ансамблевого музицирования (исполнение двойных, тройных баховских концертов, партии чембало в камерных ансамблях, партии органа в хоровых и оркестровых произведениях). И вот консерватория. Безоговорочное посвящение в «сан» органистки. Настойчивое овладение исполнительским мастерством и постижение стилевых особенностей музыки разных эпох. Накопление репертуара. Первый выход на большую эстраду. Успешный дебют. Учебой в аспирантуре завершился период ученичества.

Концертная деятельность А. Браудо началась немногочисленными выступлениями, и только в Ленинграде. Постепенно география поездок расширялась: Москва, Вильнюс, Рига, Киев, Ереван, Свердловск, Новосибирск, Горький, Минск, Алма-Ата. Запомнилась поездка в ГДР, встреча с двумя виднейшими немецкими органистами — Г. Коллумом и В. Шетелихом. Пришли успех, признание, известность...

Критики не раз отмечали присущие исполнительской манере А. Браудо лирическую настроенность, светлую тональность большинства ее интерпретаций. Качества эти оказались довольно устойчивыми. В последние годы проявились и новые черты: экспрессивность высказывания, склонность к монохромности колорита с использованием преимущественно принципальных звучаний, напряженный импульсивный ритм, подчеркнуто выявленное голосоведение — одним словом, большая, чем раньше, концентрация чувства и мысли. Особенно показательны в этом отношении интерпретации сочинений Баха: Es-dur’ной Сонаты, G-dur’ной Фантазии, c-moll'ной Прелюдии и фуги.

В репертуаре органистки значительное место занимают сочинения советских композиторов. Особенно плодотворен ее союз с ленинградскими авторами. Она была первой исполнительницей Концерта для органа с оркестром Г. Белова, «Хроматической поэмы» С. Слонимского. Обращение к современной музыке с ее богатым спектром красок, с новыми техническими приемами — кластерами, педальными и локтевыми glissandi, в свою

очередь, обогащает исполнительское мастерство органистки. Техническая приспособляемость и психологическая мобильность, рельефная дифференциация звуковой ткани, резкая очерченность различных звуковых пластов, объемность мелодических линий, своеобразная «стереоскопичность» звучания — все это проявляется в трактовках А. Браудо сочинений таких, например, композиторов, как Д. Шостакович, Э. Арро, С. Слонимский, и при этом — тонкое ощущение стиля каждого из них. Интерес к коллективному музицированию побуждает органистку расширять формы концертной деятельности. Отметим органно-вокальные вечера, когда она аккомпанировала Л. Филатовой, К. Изотовой, Н. Вайнер. В этих ансамблях А. Браудо показала себя чутким партнером.

Активное участие принимает она и в концертах абонемента «Великие музыканты и художники» в зале Капеллы. В двух концертах названного цикла, где звучали миниатюры французских и английских композиторов (Булл, Бёрд, Куперен, Рамо и др.), ее игра запомнилась своей артистичностью: легкость, непринужденность высказывания, ювелирная отделка деталей, утонченный вкус.

В сезоне 1973/74 года А. Браудо дала первый в своей артистической практике сольный клавесинный вечер. XVIII век — Телеман, Кабесон, Солер, Бах. Попытаюсь обобщить впечатления: открытая эмоциональность, увлеченность процессом музицирования, знание специфики инструмента, способность преодолеть «точечность» клавесинного тона, умение придать выпуклость мелодическому рисунку.

Анастасия Браудо знает вкус творческого поиска, эксперимента Конечно же, исполнительский облик органистки будет еще претерпевать немало изменений. Но уже сегодня можно говорить об ее искусстве как об интересном, перспективном явлении нашей музыкальной культуры.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Шляпников

АНАСТАСИЯ БРАУДО

Содержание