хочется, чтобы личность Виктора Николаевича Трамбицкого — этого прекрасного, талантливого человека, не моими словами была описана, а возникла в сознании читателя из строк, написанных рукой самого Виктора Николаевича. Поэтому я, сверх приведенных выдержек писем, хочу в завершение привести еще один, больший по размерам, фрагмент из письма давних лет. В нем перед нами предстает как бы автопортрет этой удивительной личности.

Свердловск
4-е июня [19]36 г.

Многоуважаемый Дмитрий Борисович! Получил Ваше письмо по возвращении из поездки на золото-платиновые прииска (Исовские), куда был приглашен в состав жюри приисковой олимпиады худ[ожественной] самодеятельности. Согласился на эту довольно трудную поездку из тех же, известных Вам, соображений и стремлений: увидеть возможно больше граней того «волшебного камня, что зовется жизнью». И эта, только что виденная, грань сверкает поистине чудесно. Представьте себе весеннюю тайгу — море цветущей черемухи, кедры, сосны и вдруг горный хребет (как разрушенный средневековый замок) и у подножия его — словно насаженный сад в цвету. Вечернее солнце и волна теплого, смолистого аромата с бесконечных просторов тайги создают настроение, перед которым бессильны даже все сюрпризы автомобильного путешествия по горной дороге. А в небе, которое говорит, что дождя и холода вообще никогда не бывает и не будет вовеки, висят два падающих крыла ястреба... А теперь представьте себе сорок тысяч оркестров, яростно играющих «катастрофическую симфонию», в ансамбле с сорока тысячами кричащих дьяволов и таким же количеством стреляющих пушек. Это — драга в ходу. Она вонзает свои ничего не боящиеся черпаки в скалистую породу и со сверхъестественным воем и громом тащит по кольцу платино- и золотоносную породу в свои сотрясающиеся недра. Форменное (но как ни странно — восхитительное) светопреставление!.. А теперь Ваше внимание привлекается пожарным, который тщетно пытается отстоять хоть полметра прохода от чернорабочего, одетого в теннисные брюки, — он страстно впихивает где-то раздобытый сверхкомплектный стул. Сейчас десяток разбросанных по тайге поселков будут демонстрировать свое искусство. Увы!.. На территорию с радиусом в 150 клм. приходится 2 человека, плохо знающих ноты. Однако девушка-стахановка поет по слуху услышанного по радио и выученного (как это, вероятно, трудно!) Шуберта и Бетховена, а слепец-пьянист почти похоже аккомпанирует. Ведь это — чудесный голод здорового роста. — Хочу Шуберта!.. Надо всем им помочь. И придумываешь в беседе самые умные и самые сердечные слова, на какие способен... Обычную на олимпиадах процессию декламаторов, 7-летних мандолинистов, нацменовских плясок пересекает постановка «Цыган» — они привезли с собой заботливо упакованную, играющую при лунном свете «воду» и миллион неутоленных желаний... А толстый, крепкий малыш Вас спрашивает: «Я хочу послужить советскому искусству. Как это сделать?» Но не только Вы отвечаете: Вам тут тоже ответят. Десять приисковых хоров поют просто, «в чем мать родила», песни. А Вы про себя спрашиваете, — «как же вот это сделать?» Песни — в большинстве самобытные. Кое-что записал... Словом (и я почти впервые это так ясно почувствовал), все это — и золото, и песни, и черемуха, и люди — неизмеримое, необъятное богатство!.. ⁷.

_________

⁷ Из письма к Д. Б. Кабалевскому от 4 июня 1936 года.

Исполнительское искусство

Л. Гаккель

О ЛЕНИНГРАДСКИХ ПИАНИСТАХ

Ленинградский пианизм сегодняшнего дня обладает всеми признаками разветвленной пианистической культуры. Это, прежде всего, строгая преемственность поколений от учителя к ученику; отсюда глубокая художественно-историческая обусловленность современных достижений. Это многообразие традиций, содержательные различия школ, представляющих и традицию, и нынешнее состояние ленинградского пианизма. Наконец, это обилие артистических индивидуальностей: оно выступает как признак высокой жизненности традиций, духовной питательности сегодняшнего дня в пианизме. Оно же противостоит пошлой молве о «безликом поколении» на современной пианистической эстраде.

Разветвленная, богатая культура — пианистический Ленинград, и культура не только охранительная, но и актуальная, дарящая сильными художественными впечатлениями! Я недаром сейчас чуть возвышаю голос (читатель это чувствует): в силу различных причин и, в частности, отлива международных конкурсных успехов в сторону столичных исполнителей, пианистический Ленинград стоит чуть-чуть в тени, по сравнению со столичной же авансценой пианистической жизни. Положение, конечно же, чисто внешнее — именно это мне и хотелось подчеркнуть: ленинградская пианистическая культура богата, нарядна, действенна ¹.

Сказанное, казалось бы, влечет к обобщенному показу пианистического Ленинграда, и тем не менее я даю лишь срез ленинградского пианизма, некий снимок, на котором поместились характерные фигуры, но лишь несколько фигур, и, к тому же, в их сегодняшнем состоянии ².

Контуры обобщенной картины конечно проступят. Только не хочется дедукций: идею, закон угадаем сквозь наброски с натуры, сквозь черты личностей пианистического мира, и это не только удобнее для журнальной статьи, но и вернее. Один лишь общий мотив дадим сразу: мотив школы.

Ленинградская пианистическая школа Л. Николаева (признанная ценность советской и мировой исполнительской культуры) давно получила несхожие воплощения и разошлась в Ленинграде по трем-четырем руслам; ныне покойный профессор С. Савшинский, профессора Ленинградской консерватории М. Хальфин, П. Серебряков, Н. Перельман своим педагогическим трудом создали едва ли не наполовину мир сегодняшнего ленинградского пианизма! ³. Конечно, связь «учитель — ученик» найти всегда нелегко (если не отделываться общими местами), и это работа не для журнальной статьи, но все же тех, о ком я собираюсь писать, расположу по признаку пианистической генеалогии и, полагаю, доказательнее станут очевидные для меня явления преемственности и разнообразия как часть крупного явления пианистической культуры.

Учеников профессора Савшинского, — во всяком случае, их среднее поколение, многочисленное и действенное, хорошо представляет Аркадий Аронов. Его

_________

¹ Положение не только внешнее, но и временное: во всяком случае, председатель пианистического жюри V Международного конкурса имени Чайковского О. Тактакишвили в интервью газете «Правда» призвал отнестись с пристальным вниманием ко всесоюзной пианистической действительности. И все же мне придется еще говорить о «теневом» положении ленинградского пианизма в связи с чисто творческими вопросами.

² Рамки журнальной статьи не оставляют иных возможностей, и я облегчу свою совесть критика, ясно указав на то, что, во-первых, мною взят материал трех концертных сезонов, во-вторых, говорится о пианистах среднего и младшего поколений (их имена менее известны читателю), в-третьих, выбор их сделан субъективно (что в данном случае, мне кажется, ненаказуемо: пишу о тех, кого лучше знаю и чаще слушаю).

³ Подробно о ленинградской фортепианной педагогике см. сб. «В фортепианных классах Ленинградской консерватории». М. — Л., 1968.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Исполнительское искусство

Л. Гаккель

О ЛЕНИНГРАДСКИХ ПИАНИСТАХ

Содержание