Выпуск № 11 (432) | 1974 - страница 43

...[9], такты 9–20: вместо одной мысли — беспрерывные остановки:

Прим. 2

На 12 тактов — минимум 8 (восемь!) придыханий. Не многовато ли? Пожалуй, цельнее других «высказалась» здесь Э. Анджапаридзе;

... [9], такт 20: такое росо rit., что следующее за ним Tempo tranquillo воспринимается скорее, как Росо animato;

... [11]–[12]: развитие побочной партии по сути дела заменено «развитым изложением». Те же подчеркивания выразительных красот, что и в приведенном выше примере. Цезуры между фразами тормозят естественное течение мысли ([11], такты 8 и 17; [12], такты 5–6). Отметим, что по сравнению с другими этим в меньшей степени «грешил» С. Иголинский:

... [13] — первая кульминация,

... [14] — вторая кульминация,

... [14], такт 7 — третья кульминация,

...[14], такты 9–11: Molto marcato (у автора — Molto espressivo), рвущее последнюю в этом эпизоде декламационную фразу;

... [14], такт 12: на «устойчивую» с-moll'ную тонику уже не хватает нервной энергии...

Итак, громадная эмоциональная и динамическая волна оказалась в конечном счете разорванной на, быть может, и симпатичные, но отдельные «гребешки» мощным антиагогическим волнорезом. Вот тут-то и становится ясным, что в столь сложном по форме творении, коим является первая часть концерта, достаточно лишь одной такой расчлененной волны, чтобы превратить все дальнейшее в плохо организованный поток, ибо в этом случае теряется главная форма внутренней связи — причинно-следственная: фактор, неумолимо действующий от первой до последней ноты любого произведения и тем более любого цикла.

Поэтому эпизод [15]–[16] ни у кого не обрел, как говорится, своего места (а ведь как напрашивается ассоциация с [10]!); затем и оркестровый взлет в [17]–[19] не нашел своего логического выхода в Е-dur'ной кульминации ([21]–[22]), так как был, во-первых, отсечен от последующего самостоятельно прошумевшими октавными пассажами, а, во-вторых, этому помешало «лирическое отступление» ([20], такты 12–23), в котором никто так и не «услышал» (не увидел в нотах?) «вдруг» появившегося канонического подголоска в левой руке (такты 20–23):

Прим. 3

Как раз из-за невнимания к этому «осторожному диалогу» начавшийся в такте 24 диалог «активный» оказался по существу «пришитым белыми нитками».

Позволю себе также высказать предположение, что и манкирование авторским ff в [24], такты 14–15 (я уже говорил об этом), по всей видимости, есть результат композиционного недоосмысливания эпизода [23]–[24], такты 1–15, где главная партия как бы исподволь, но завоевывает инициативу в борьбе с разработочным материалом и победным рокотом (именно в такте 16 в [24], где почему-то все привыкли «прятаться»!) заявляет о наступлении репризы.

И, конечно, особый разговор о каденции. Нет нужды доказывать (и так ясно), что это — вторая разработка, очень коварная в смысле функции объединяющей. Вот эта-то функция и была главной помехой нашим конкурсантам: мы слышали фактически пять отдельных эпизодов, не прослеживалась мастерски осуществленная композитором эволюция побочной партии от остро деформированной в начале, через мужественно восставшую в середине к обессилевшей в конце. Опять-таки, видимо, здесь кроется причина неприятностей с речитативным эпизодом Мепо mosso ([31], такты 43–50), ибо — вновь повторимся! — ему не нашлось нужного места. А если учесть, что перед ним был материал, аналогичный [10] и [15]–[16]? А если обратить внимание на то, что именно здесь побочная партия (после «деформирования» в [31]) вновь обретает четкие очертания? И, наконец, если иметь в виду, что далее, с такта 51, начинается кульминационный взрыв с мужественными репликами той же побочной партии? Словом, мысль, мысль и мысль...

Помнится, Г. Коган в своих воспоминаниях² рассказывал, как однажды В. Пухальский посоветовал ему изменить одно место в балладе Шопена и как при домашнем анализе он обнаружил, что в таком случае надо менять все. Я не случайно сейчас говорю об этом. Совет хорош только тогда, когда он не просто принимается, но когда он осмысливается, воспринимается. Без последнего даже превосходные со-

__________

² См.: Г. Коган. Мой учитель В. В. Пухальский. «Советская музыка», 1970, № 10.

веты останутся (и остаются!) абстрактной формулой. Это имеет самое прямое отношение к предмету нашего разговора. Недальновидно было бы оправдывать все молодостью исполнителей. Ведь премия Конкурса имени Чайковского — очень большой «счет», он будет «давить» своей тяжестью тем больше, чем виднее будут в дальнейшем «ножницы» между номиналом и истиной³. «Вопиющая» одинаковость исполнения многих страниц концерта нынешними победителями конкурса в первую очередь говорит о том, что их Ум и Фантазия пока еще (надеемся, что пока!) спят. Товарищи педагоги, разбудите их поскорей!

Джеймс Дик

член жюри (США)

Восемь лет назад я стал лауреатом III Международного конкурса имени Чайковского. За эти годы изменились мои взгляды на многие играемые сочинения. Много работал я, в частности, над произведениями Чайковского.

Конкурс оказывает огромное влияние на молодые дарования. Поэтому так ответственна роль жюри. Я, например, в своей нынешней роли волнуюсь не меньше, чем волновался, когда играл сам.

Может быть, публика, присутствующая в зале, считает, что вот сейчас, здесь произошло и происходит открытие таланта. Но это не так. Конкурс — великолепное изобретение человечества. Но, как и каждое изобретение, он может быть использован и во вред искусству.

У меня на родине ваш конкурс пользуется колоссальным уважением, которое, естественно, переносится и на его победителей — лауреатов и дипломантов. Закономерно, что постоянно растет число молодых американских музыкантов, которые стремятся испробовать свои силы в Москве. Главное чувство, которое вызывает у меня конкурс, — это чувство надежды. Я верю, что все, кто выступили здесь, независимо от того, какое они заняли место, почувствуют ответственность за исполнение — ответственность перед Музыкой. Если говорить о наиболее позитивных творческих итогах, то, как и следовало ожидать, больше всего повезло Чайковскому. Я услышал много замечательных интерпретаций музыки. Но важно не только то, что многие хорошо играли. Многие хорошо слушали и учились...

Мне кажется, что конкурс в принципе содержит в себе не только элемент конкуренции, но и тенденции к объединению молодых артистов. И вот эту тенденцию нужно всячески поддерживать...

_________

³ А истина здесь такова, что, как недавно справедливо отмечалось на страницах данного журнала (см. ст.: Г. Цыпин. Зарисовки и размышления. «Советская музыка», 1974, № 8), на исполнителе, рискнувшем выступить со сверхпопулярным произведением, лежит двойная ответственность: от него прежде всего ждут свежести музыкального ощущения и, если хотите, первозданной чистоты...

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Прим. 2

Прим. 3

Джеймс Дик

Содержание