Выпуск № 9 (406) | 1972 - страница 28

лектива, к пониманию тех творческих позиций, на которые опиралась труппа в работе над оперой-сказкой И. Морозова «Золотой ключик». По жанру «Золотой ключик» близок мюзиклу. Компактное, динамичное либретто И. Сац и В. Викторова свидетельствует о точном знании ими психологии ребенка. Никаких неясностей в сюжетной линии, ничего лишнего, точно намеченные кульминации — к концу каждой картины, как в многосерийном фильме, где каждая серия завершается на самом интересном, страшном, загадочном, и хочется поскорее узнать, что же произойдет дальше. Поэтому три акта и семь картин не утомляют, действие движется легко и стремительно.

Сцена из спектакля: Карабас Барабас — Г. Лаврентьев, Буратино — Г. Скрипникова

В «Золотом ключике» сохранены многие классические формы. Трехчастная увертюра основана на темах, играющих значительную роль в дальнейшем развитии музыкальной драматургии. Первая и третья части — Allegro gioccoso — музыка кукольного балаганчика, в которой и праздничность, и танцевальность, и кукольность. Ею же открывается вторая картина — представление в театре Карабаса Барабаса. Срединная часть увертюры — как бы экспозиция образов главных героев: Буратино (его лейтмотив — быстрый, словно подпрыгивающий, выраженный восьмыми и шестнадцатыми) и цветочницы Марии, его подружки, введенной в сюжет волею либреттистов. Красивая, широкого дыхания, плавная мелодия песни Марии — самая выразительная лирическая тема в опере. Она появляется во второй и в пятой картинах и не только характеризует Марию, но воспринимается как тема добра, светлого начала. Близка ей по образному значению еще одна лейттема, проходящая через всю оперу, — песня о счастье, которая впервые звучит в конце пролога. Слушая ее, Буратино, только что появившийся на свет, впервые знакомится с музыкой. До этого он делал открытия иного порядка: вода мокрая, от удара бывает больно, если закрыть ставни, станет темно. И вот первая встреча с прекрасным, с искусством. Когда песня о счастье возникает вторично, в финале третьей картины, ее поет на просцениуме Буратино, уже столкнувшийся в своей короткой кукольной жизни со злом, с жестокостью; в нем уже зародилась мечта о справедливости, о борьбе за нее.

И наконец, в эпилоге оперы герои, распевая песню о счастье, отправляются в ту самую прекрасную страну, о которой мечтали. А жестокость и насилие, жадность, подлость и ложь, сосредоточенные в образах Карабаса, Трактирщика, лисы Алисы и кота Базилио, остаются по другую сторону волшебной двери, ведущей в эту страну. Так песня о счастье становится выразителем главной идеи произведения — борьбы всех обиженных, угнетенных за справедливость, против насилия.

Можно назвать и другие мотивы-символы. Это тема тайны, охраняемой крысой Шушарой: на фоне напряженного тремоло в басу звучит неторопливая мелодия. Она появляется дважды — в прологе и в шестой картине. Это лейтмотив очага, огня: движение равномерными шестнадцатыми, имитирующее колеблющееся пламя. Впервые он возникает в прологе, когда Буратино протыкает носом холст, изображающий очаг; во второй раз в балаганчике Карабаса, когда деревяшку Буратино хотят бросить в огонь. Лейтмотив зла, жестокости, власти, связанный с образом Карабаса Барабаса, — характерные септимы в нижнем регистре.

В партитуре оперы встречается еще несколько повторяющихся тем. Таковы подвижный, немного угловатый танец Буратино, появляющийся в прологе и во второй картине, дуэтик папы Карло и Буратино, который мы слышим в прологе, а затем во второй картине. Такова и Баллада о золотом ключике, исполняемая Карабасом во второй картине; тема ее в несколько измененном виде появляется в четвертой картине у Пьеро, передающего друзьям подслушанный рассказ.

Песенка Марии в устах лисы Алисы, пытающейся обмануть Буратино, звучит несколько пародийно, скрытая в ней танцевальность выявляется с большей отчетливостью. И бдительного Буратино не удается обмануть.

По всей видимости, перечисленные повторы вызваны не только драматургическими соображениями, но и учетом особенностей слушателя, возможностей его восприятия. Момент узнавания того, что уже прозвучало, заставляет ребят внимательнее слушать музыку, помогает им охватить произведение в целом.

Пожалуй, лишь музыкальный образ Буратино дан в развитии. И если вначале он обрисован подпрыгивающим, механически-кукольным мотивом, то в процессе познания им окружающего мира возникают одна за другой его веселые и задорные песенки. Деревянная кукла на наших глазах превращается в живого симпатичного мальчишку.

Однозначно — танцевальными ритмами — обрисованы кукольное царство и его королева Мальвина, а также куклы из труппы Карабаса. Прелестен вальс — дуэт Мальвины и Пьеро (вторая картина), легкий, изящный, с умилительными, какими-то «кукольными» колоратурными пассажами. Пронизана танцевальностью и вся пятая картина — «У Мальвины». Запоминаются веселая полька-птичка из спектакля балаганчика Карабаса Барабаса и полька-песенка — хвала сеньору Барабасу...

В партитуре, повторю, использовано немало традиционных оперных форм: ариозо Шушары, близкое драматическим оперным ариям, баллада Карабаса, речитативы... И все же по характеру музыки с ее песенностью, подчас даже эстрадной легкостью «Золотой ключик», как я уже говорила, более близок мюзиклу и, очевидно, правильнее было бы в постановке более точно подчеркнуть жанровую принадлежность сочинения. Думается, успеху спектакля способствовали бы и введенные в действие разговорные диалоги, шутки, на которые так благодарно реагируют дети.

...Однако представление начинается, дети расселись, в зале погашен свет, и на авансцену выходит Н. Сац. Она обращается к детям, говорит, что сейчас прозвучит опера, объясняет им, что это такое, задает вопросы. Уже сама попытка такого разговора помогает сосредоточить рассеянное детское внимание, помогает ребятам стать соучастниками действия. Дети уже знают, что в опере артисты поют, а не говорят, что спектакль начнется лишь тогда, когда выйдет дирижер, потому что именно он руководит всем происходящим на сцене. Ребят просят сидеть тихо, но не стесняться аплодировать, если им что-нибудь особенно понравится.

Звучит увертюра, маленькая увертюра, как помечено в клавире, — всего сто с лишним тактов. Во время нее на сцене экспонируется основное место действия оперы — театральный балаганчик на городской площади, окруженный пестрой толпой действующих лиц. Зрелище яркое, напоминающее весело крутящуюся карусель. Девочки, сидящие за мной, тихий мальчик впереди, шалуны слева — все с одинаковым вниманием следят за происходящим. Но вот папа Карло (В. Редин) запел свою грустную песенку об одиночестве. Обращаясь к залу, он искренне и трогательно пытается объяснить десятилетним ребятишкам, как плохо быть старым, бедным и одиноким. Они, конечно, этого не понимают, но с присущей детству добротой сочувствуют, сочувствуют до тех пор, пока... пока не начинают скучать. Пожалуй, самое начало оперы — речитативная сцена и песня папы Карло — это единственное место в спектакле, где действие несколько затянуто.

Но вот появился Буратино. Ребятам стало весело, потому что очень весел и непосредствен деревянный мальчик в исполнении Г. Скрипниковой. Он и двигается, и говорит забавно — «по-кукольному», и поет звонко и задорно, и шалит, как настоящий мальчишка.

Не произвела впечатления на моих маленьких соседей сцена Карабаса с Трактирщиком, лисой Алисой и котом Базилио, хотя все актеры (Г. Лаврентьев, В. Тучинский, Н. Макарова, Б. Соловьев) играли убедительно. Вероятно, сам разговор о монетах, о наживе далек от детских интересов. Зато взрывом восторга и аплодисментами встретил зал появление сказочной птицы, унесшей на своих крыльях Буратино и Пьеро от преследователей. Это особенно понравилось мальчишкам. А девочки напряженно затихли в сцене у Мальвины: золотые птицы, ласточка, колибри, цветастый попугай, серебряный Артемон и очаровательная Мальвина (Г. Свербилова) в бантах и кружевах... Вся атмосфера танца, цвета и света покорила их.

Как показалось, в «Золотом ключике» подобрался неплохой актерский ансамбль, и дети оценили это. Главное, что все артисты легко переходили от пения к танцу, от танца к диалогу и снова к пению.

Однако вернемся к воспитательным проблемам. Какова в этом плане роль подобного спектакля? Думаю, прежде всего он способствует выработке у ребят навыка слушать и слышать музыку, более того, масштабное музыкальное произведение без пояснительного слова. А это — первая ступень к восприятию серьезного музыкального искусства.

В Московском детском музыкальном театре существуют, как известно, и другие формы работы — симфонические и театрализованные концерты. В них исполняются лучшие произведения мировой и советской классики. Например, в программе «Чайковский», адресованной старшеклассникам, звучат фрагменты из опер и балетов композитора. А малышей театр знакомит со сказкой С. Прокофьева «Петя и волк». Это уже воспитание на первоклассных классических примерах.

Такие концерты, сопровождаемые хорошо продуманным, ярким, эмоциональным словом, на мой взгляд, очень важная форма музыкальной пропаганды, особенно необходимая сейчас, когда огромный поток эстрадной, часто далеко не высокого вкуса музыки затопляет радиопрограммы, телевизионные передачи, концерты и... детские души. Благородному делу — научить детей понимать и чувствовать музыку — посвящают свою жизнь Наталия Сац и весь коллектив энтузиастов, который она возглавляет. И когда читаешь блистательно написанные ею книги — «Всегда с тобой», «Дети приходят в театр», — испытываешь восхищение талантом, энергией, необычайной целеустремленностью Н. Сац, заразившей этими качествами артистов первого в мире детского музыкального театра.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Сцена из спектакля: Карабас Барабас — Г. Лаврентьев, Буратино — Г. Скрипникова

Содержание