культуре. Увы! Не секрет, что для многих молодых певцов недостаточно высокая общая культура становится преградой на пути к новым вершинам. Повышение этой культуры для нашей вокальной молодежи, на мой взгляд, сегодня одна из основных проблем. Ее нужно решать и в учебных заведениях, и в театральных коллективах. Но, конечно, очень многое здесь зависит от самих молодых артистов.

То, что в оперной труппе появилась сейчас интересная молодежь, — плоды напряженной работы руководства Большого театра. Однако существует еще немало проблем в области воспитания молодых кадров. Стажерскую группу необходимо расширять, потому что воспитание певца внутри коллектива много более перспективно, нежели приглашение в труппу уже сложившегося артиста. (Хотя, естественно, возможны и такие случаи.) Нужно только, чтобы принятый в стажерскую группу молодой артист отчетливо понимал: его учеба не закончена, он продолжает совершенствоваться в своей профессии и должен внимательно прислушиваться к советам старших товарищей. Стремление учиться у мастеров, уважение к тому, что достигнуто предшествовавшими поколениями исполнителей, — это тоже признак культуры. Но столь важное оперной труппе пока ощущается меньше, чем, например, в балетной.

Только правильно разучить свою партию и выразительно спеть ее недостаточно для того, чтобы оправдать звание «артист Большого театра». Нужно воспитывать у молодых артистов ощущение единого творческого направления, единого стиля, без которого немыслим современный театр. К сожалению, немало еще рутины в психологии вокалистов. Новые требования современного театра должны заставить и учебные заведения с иных позиций подходить к воспитанию певцов, будущих артистов оперного театра.

Молодежь — будущее нашего искусства. И потому, с одной стороны, необходим повседневный и неустанный контроль над творчеством молодых певцов, чуткое и в то же время требовательное к ним отношение, а с другой, — повторяю, руководству нужно смелее выдвигать молодежь на ответственные партии. Смотр работы театров с молодыми артистами и творческих достижений молодежи обязывает всех нас уделять еще более пристальное внимание этой важной проблеме.

А. Кенигсберг

Работать вдумчиво, целеустремленно

На проходящий сейчас смотр молодых исполнителей два ленинградских оперных театра — Кировский и Малый — не смогли выдвинуть большое количество вокалистов. Основным препятствием был возраст — условия смотра ограничивали его тридцатилетним рубежом. Между тем, проучившись семь-восемь лет (в училище, а затем в консерватории), вокалист завершает музыкальное образование лишь к двадцати семи, двадцати восьми годам. Поэтому сразу выразим сожаление, что возрастная граница участников смотра не была расширена до тридцати пяти лет.

А пока в смотре принимает участие только одна ленинградская певица — Елена Зименко. Ее профессиональная судьба сложилась на редкость удачно. Еще будучи студенткой четвертого курса Ленинградской консерватории (класс профессора А. Григорьевой), она в ноябре 1968 года завоевала третье место на Четвертом Всесоюзном конкурсе имени Глинки. Зименко была принята в стажерскую группу театра оперы и балета имени Кирова, где вскоре стала исполнять наряду с Галиной Ковалевой основные партии репертуара колоратурного сопрано: Розину в «Севильском цирюльнике», Джильду в «Риголетто», Лючию в «Лючии ди Ламмермур», Царицу ночи в «Волшебной флейте». Сейчас Зименко выступает партнершей лучших солистов Кировского театра, известных гастролеров из союзных республик.

Такой стремительный успех не случаен. Елена Зименко обладает хорошими вокальными данными. Ее голос — пусть не очень сильный, но свежий и ровный — достаточно широкого диапазона, со звонкой природной колоратурой. Особенно свободно звучит он в самом верхнем регистре.

А вот средний регистр у Зименко, пожалуй, еще недостаточно ярок и красив, порой глуховат, в ансамблях или с хором иной раз ее плохо слышно. Другой недостаток певицы — короткое дыхание, к тому же тяжелое, подчас заметное для слушателей. Поэтому итальянские речитативы получаются у Зименко недостаточно четкими и выразительными, а ее кантилене не хватает красочности оттенков, единой линии, широкого дыхания.

Еще три года назад И. Архипова, будучи председателем жюри конкурса имени Глинки, отмечала звонкое, «воркующее» звучание голоса Зименко, его прекрасный тембр, легкость, с которой певица исполняет труднейшие, виртуознейшие арии, хорошую технику колоратурного пения. Но Архипова же говорила о необходимости добиваться такой же техники и красоты звучания в legato. Пока еще Зименко не достигла этого.

Нельзя не отметить и хорошие внешние данные актрисы — ее миниатюрная, гибкая фигурка прекрасно смотрится даже в мужском костюме.

Как ни странно, казалось бы, самая простая из исполненных певицей ролей — Прилепа в «Пиковой даме» (с нее обычно начинают свой путь лирические и колоратурные сопрано) — пока убеждает менее всего. Именно в ней, пожалуй, ощущается неопытность моло-

дой артистки: ее пение лишено обаяния, взгляд прикован к дирижерской палочке — все признания своей пастушки певица обращает к дирижеру. Нет здесь ни наивной веры, ни легкой иронии — все разыгрывается очень старательно, но несколько по-ученически.

Значительно ярче выглядит актриса в партии Розины. Пожалуй, ей вредит лишь некоторое однообразие жестов. Можно пожелать певице и больше эмоциональных красок в звучании голоса, особенно в последней картине.

Заинтересовало выступление Зименко в такой драматической партии, как Лючия ди Ламмермур. Роль эта особенно трудна для сценического воплощения, так как Доницетти, как известно, не стремился к преодолению оперной условности, к сценическому оправданию статичного действия. И режиссер Р. Тихомиров не пытался скрыть специфику итальянской классической оперы, она была поставлена в расчете прежде всего на блестящих певцов, искусство которых позволило бы слушателям попросту насладиться прекрасным выразительным bel canto. Тем не менее даже весьма скромные требования режиссера Зименко выполняет не всегда точно и осмысленно. Так, совсем не получилась у нее трагическая кульминация — подписание брачного контракта и неожиданная встреча с возлюбленным, которому она невольно изменила (здесь Лючия — Зименко даже забыла лишиться чувств). Чисто внешне была решена и драматическая сцена с братом, вынуждающим ее отречься от своей любви. (Невольно вспоминается другая исполнительница этой роли молодая солистка театра «Эстония» Ану Кааль, с удивительной искренностью и непосредственностью воплощающая все драматические переживания своей героини.) Отсутствие внутренней взволнованности в этих сценах Зименко пыталась компенсировать, переходя порой на говор, что прямо противоречит стилю Доницетти.

И ария первого действия, — казалось бы, не самая сложная и в вокальном, и в сценическом отношении — была исполнена недостаточно выразительно, холодновато.

Но вот в самой трудной сцене — в эпизоде сумасшествия Лючии — Зименко словно преобразилась: высокие ноты сложнейшей колоратурной арии зазвучали легко и чисто, без всякого напряжения; подлинным чувством были насыщены отрывистые драматические фразы, искренняя актерская игра передавала весь трагизм ситуации. Не случайно эта сцена в интерпретации Зименко неизменно вызывает бурные аплодисменты слушателей. И она же позволяет говорить о значительных потенциальных возможностях молодой певицы. Они раскрыты еще далеко не полностью. Зименко необходимо внимательно работать не только над выразительностью вокального исполнения, но и добиваться осмысленной, разнообразной драматической игры, органичного общения с партнером, большего изящества движений. Хочется пожелать молодой артистке и более пристрастного отношения к таким деталям, как парик и костюм. Надо надеяться, что в последующих партиях Зименко сумеет развить то, что ею уже найдено.

В роли Розины. «Севильский цирюльник»

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Кенигсберг

Работать вдумчиво, целеустремленно

В роли Розины. «Севильский цирюльник»

Содержание