В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

ЗВУЧИТ СОВЕТСКАЯ МУЗЫКА

Поэт фортепиано

Творческая жизнь Ан. Александрова, одного из основоположников советской камерной музыки, недавно удостоенного почетного звания народного артиста СССР, чрезвычайно интенсивна. Несмотря на преклонный возраст, композитор работает ежедневно, без устали; его талант по-прежнему обаятелен и свеж. После окончания Симфонии, получившей высокую оценку на страницах журнала¹, сделана ее вторая оркестровая редакция; завершены симфоническая сюита «Русские народные мелодии» (ор. 98), пять фортепианных опусов², романсы на слова А. Блока, А. Фета, Н. Гумилева, А. Белого, М. Т. Бехара (в переводе Л. Гумилева), пять хоров a cappella на стихи Ф. Тютчева, музыка к трем мультипликационным фильмам и большое число детских песен. Близится к концу работа над фортепианным концертом, детской оперой, новыми фортепианными фугами, оркестровой сюитой из музыки к мультфильму «Левша». Активная композиторская деятельность сочетается с исполнительской; в 1970 году Анатолий Николаевич записал на пластинку несколько пьес, а недавно, впервые после 1957 года, выступил с публичным исполнением собственных фортепианных произведений.

Было это в Центральном Доме работников искусств, где состоялся авторский концерт Ан. Александрова с участием Л. Давыдовой (романсы, песни) и Е. Лойтер (вступительное слово). Программа включала произведения разных лет; от Арии из музыки к спектаклю Московского Камерного театра «Адриенна Лекуврер» Э. Скриба (поставленному в 1919 году А. Таировым), есенинской «Березки» (1924), пушкинского «Альбомного стихотворения» (1925), вокального цикла «Дуда» (1927) — до «стихотворений» русских и советских поэтов, созданных в сороковые годы, и недавно законченных трех «страниц из дневника» и Четырнадцатой фортепианной сонаты. В настоящей заметке речь пойдет в основном о впервые исполненных фортепианных опусах.

Три «страницы из дневника» являются частью одноименного фортепианного цикла, состоящего, как уже было сказано, из двух тетрадей, по десяти пьес в каждой. Первая часть цикла создавалась с 1963 по 1967 год, вторая — в 1967−1968 годах (ее десятая «страница» повторяет финал первой). Все пьесы второй части навеяны конкретными событиями или впечатлениями: в рукописи, по аналогии с дневником, помечены даты их возникновения, но прямая авторская программа нигде не указана. Три «страницы» второй тетради, представленные в концерте, составляют самостоятельную сюиту.

Чередование пьес внутри цикла обусловлено общей логикой музыкального развития: открывающая первую тетрадь лирико-драматическая «страница» носит характер вступления, углубленно-сосредоточенная десятая — послесловия, или коды. С ними кон-

_________

Автор настоящей рецензии В. Д. Кокушкин окончил в 1954 году Саратовскую консерваторию, а затем аспирантуру Московской консерватории по специальности «История и теория фортепианного искусства». В настоящее время преподает в Белорусской государственной консерватории.

¹ См.: О. Степанов. Вдохновенное мастерство. «Советская музыка», 1967, № 7.

² Ор. 93 — Четыре пьесы (Патетическая элегия, Вальс, Сказка, Фокстрот); ор. 94 — «Страницы из дневника», тетрадь 1; ор. 95 — «Страницы из дневника», тетрадь 2; ор. 97 — Четырнадцатая соната; ор. 100 — Три фуги.

трастируют взволнованно-поэтический образ второго номера, хрупкий и ласковый — третьего, грустная патетическая жалоба — четвертого. Близкая баркароле пятая пьеса сменяется энергичной, порывистой шестой, скорбно-задумчивая седьмая — беззаботно-лирической восьмой и ликующей, праздничной девятой, самой развернутой и сложной.

Более развитые пьесы второй тетради образуют некое драматическое «действие», в котором можно выделить три этапа. Первый (№№ 1−3), видимо, призван воплотить перипетии душевной борьбы, приводящей к прославлению жизни; первая и вторая «страницы» представляют собой инструментальные диалоги, третья — дифирамбическую канцону. Грустная лирика четвертого номера воссоздает атмосферу беседы в тихий прощальный вечер. Оживленное движение в среднем разделе завершается экстатическим взрывом, гармоническую основу которого составляет «прометеев аккорд». Словно отклик на этот аккорд возникает пятая пьеса, озаглавленная «Воспоминание о Скрябине». Она воспринимается как дань уважения и любви старого московского художника к Александру Николаевичу Скрябину. Самая мрачная шестая «страница» связана с темой «прощального вечера»; в седьмой намечается перелом к более светлым, действенным образам... На третьем этапе «действия» сопоставлены картины внешнего мира и «фантастического сна». Итог дневниковым «записям» подводит десятая пьеса, исполненная глубокого душевного спокойствия.

Итак, двадцать разнохарактерных пьес — двадцать психологических зарисовок, объединенных формой «дневника». Есть среди них и тонкие лирические миниатюры, раскрывающие тот или иной психологический нюанс; есть и сложные, развернутые картины, отражающие длительное развитие чувства — от элегического созерцания, нежной мечтательности до страстной патетики. «Дневниковость» в данном случае не означает субъективности; как и все творчество Ан. Александрова, цикл навеян вечными жизненными темами.

Ценность «Страниц из дневника» определяется не только богатством лирики, совершенством художественной отделки, но и органичностью претворения композитором традиций русской камерной музыки. Связи с классикой сказываются как в особой душевной утонченности пьес, так и в определенных приметах стиля, в специфическом подходе к инструменту, с подчеркиванием вокального начала, в мастерской лепке формы — изобретательной, гибкой, пластичной и неизменно стройной. Отдельные элементы преемственности от Танеева, Метнера, отчасти Скрябина не препятствуют выявлению цельной и во многом оригинальной натуры композитора. Новое, современное — в образно-эмоциональном содержании и в драматургии ряда пьес типа «диалогов» или сложных фантастических картин.

Естественной вершиной сольной программы вечера в ЦДРИ стала лирико-повествовательная Четырнадцатая соната (1964−1971). В отличие от большинства сонат Ан. Александрова, написанных в одночастной либо в трехчастной форме, она повторяет двухчастный цикл Пятой сонаты, построенной по принципу ор. 111 Бетховена (сонатная форма — тема с вариациями).

В первой части произведения сопоставлены беззаботно-игривая главная партия и напевная, нежная, с легким оттенком печали побочная, перерастающая в интонационно родственную заключительную. Светлый колорит экспозиции лишь на миг омрачен тревожным возгласом перед побочной партией, играющим важную роль в трагическом повороте второй части (вариаций). Предельно лаконичная разработка включает мотивы обеих тем. Реприза сжато повторяет материал экспозиции в упрощенной фактуре. Как видим, все просто, «обычно» — кроме трудно передаваемой словами высокой культуры камерного мышления.

Простая песенно-повествовательная тема вариаций близка народной музыке с ее своеобразнейшей ладовой переменностью. Варьирование темы идет не по линии орнаментального усложнения, а путем жанровых «перевоплощений», истоки которых восходят к знаменитым циклам Шумана, Метнера, Рахманинова, Мясковского. Постоянное сохранение формы, структуры и модуляционного плана темы напоминает о строгих принципах варьирования; смены тональности, метра, включение новых мотивов — о свободных. Жанровая природа цикла, способствующая органическому синтезу вариационности и сюитности, первоначально подчеркивалась в названиях, снятых в процессе работы: Сказка, Ноктюрн, Забава, Скорбное шествие, Отзвуки, Эпитафия (кода). Первые три вариации, несмотря на их образную контрастность, сохраняют светлый тональный колорит темы, а размеренно-величавая поступь четвертой действительно вызывает ассоциации с картиной скорбного шествия. В пятой вариации воспроизведены начальные интонации главной партии первой части; в тихой и задумчивой шестой (она выполняет функцию коды) возвращаются мелодические контуры темы и утверждается основной E-dur.

Важную роль в драматургии вариаций играют две интерлюдии, одна из которых подготавливает «скорбное шествие», другая — коду. Первая, драматическая интерлюдия гармонически родственна тревожному возгласу из Allegretto, во второй — сопоставлены трансформированные мотивы главной и побочной тем. Естественно, такая драматургия придает всему циклу особую стройность.

Фортепианная фактура сонаты полифонически насыщенна, но вместе с тем изящна, легка и прозрачна, удобна и подлинно

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

ЗВУЧИТ СОВЕТСКАЯ МУЗЫКА

Поэт фортепиано

Содержание