Выпуск № 7 (404) | 1972 - страница 54

Итальянскую экранизацию «Севильского цирюльника» Россини вряд ли можно отнести к вершинам режиссуры. И всё же есть обстоятельство, делающее данную ленту интересной. Это участие в ней замечательного певца Тито Гобби. Встреча с ним — большая радость не только для сегодняшнего зрителя, но и для последующих поколений.

Мы удивительно равнодушны к вопросу о сохранении для потомства всего лучшего, что создано художниками нашего времени. Положение в этой области подлинно катастрофично. Мы не располагаем кинокадрами, достойно запечатлевшими оперное творчество Ф. Шаляпина, Л. Собинова, А. Неждановой, Н. Обуховой. Канули в вечность многие интереснейшие работы В. Барсовой, Е. Степановой, М. Максаковой, С. Лемешева, И. Козловского, М. Рейзена, лучшие постановки В. Лосского и Л. Баратова. Та же участь ожидает, видимо, и большинство тех оперных артистов, которые творят сегодня. ТМТ лишь от случая к случаю приглашает их для участия в спектаклях. Так, в «Ведьме» поет и играет А. Масленников, в «Полтаве» («Мазепа») выступают А. Иванов и И. Петров. В «Бабьем бунте» почти во всех ролях снимались сами певцы. Однако даже в этих случаях, увы, очень редких, певцы... не поют, а лишь имитируют пение под собственную фонограмму. По существу, такой прием ставит почти знак равенства между вокалистом и дублером из драматического театра. А иначе каким образом «уживались» бы в сцене сумасшествия из «Русалки» певец А. Кривченя и «мимирующий» под фонограмму И. Козловского артист драмы?

Люди, считающие метод дубляжа едва ли не обязательным для ТМТ, часто ссылаются на практику кино (хотя и там сейчас все настойчивее проявляется тенденция не озвучивать снятые ранее кадры, а записывать звук во время съемки, в момент собственно творчества, — если речь идет о наших фильмах). Однако кинодубляж и дубляж в ТМТ — вещи, по сути, различные. В кино главной фигурой остается играющий актер, то есть тот, кто создает образ (скажем, Габен), а дублер лишь «помогает» переводить его речь, естественно сопереживая с ним. В ТМТ главный создатель образа — певец — отодвигается на второй план хотя бы уже потому, что видеоряд, как известно, активнее звукоряда. Вокальный образ воспринимается нами как вторичный, в результате музыка (которую к тому же «кроят» на свой вкус) приобретает характер откровенно иллюстративный. Дело здесь не только в этических нормах и даже не в том, что все получается, попросту неинтересно. Нарушаются законы психологии творчества; ведь если перед нами не ремесленник, а художник, он будет стремиться к общению с аудиторией, к сотворчеству с ней.

Пианист А. Слободяник говорил недавно по телевидению о том, как во время записи на пластинки не хватает ему «живого» зала. Нужен такой контакт с аудиторией и певцу. Это отлично поняли еще в тридцатые годы организаторы известного Радиотеатра. Певцы выходили из студийной тиши к зрителю; проверяя себя, получая от публики импульсы для дальнейшего творчества.

Подобная практика в несколько измененном виде существует и ныне. Таким «выходом на аудиторию» сегодня для артистов радио становятся их концерты в Колонном зале Дома Союзов, где звучат и большие симфонические полотна, и оратории, и оперы. Можно назвать много интересных оперных постановок, показанных в Колонном зале лишь за последнее время: «Иоланту» и «Орлеанскую деву» Чайковского, «Демона» Рубинштейна, «Майскую ночь» Римского-Корсакова, «Не только любовь» Р. Щедрина... И непонятно, почему же гигантский труд дирижеров, хормейстеров и артистов не доводится до логического конца? Почему завершается лишь концертным исполнением?

Не странно ли! Телевидение ищет «видеоряд» для симфонии, тщась доказать, будто музыку нужно смотреть, а не слушать. Вспомним цикл «Путешествие в страну Симфония», где зрителя отвлекают наплывами и наложениями, где фиксируется каждый солирующий инструмент или выступающая группа. И если музыка обращается прежде всего к нашему ассоциативному мышлению, то стараниями режиссуры нас отвлекают от этого процесса. Наше внимание сосредоточивают на технологии игры, показывая вздувшиеся щеки духовиков, согбенные спины виолончелистов, скольжение смычка по струне... Нас развлекают, словно не веря, что сама музыка может быть интересна, нам мешают услышать и понять произведение композитора. И в то же время телевидение равнодушно проходит мимо жанра, немыслимого без активного видеоряда, — мимо оперного спектакля.

В чем же дело? Ведь телевидение имеет театральное здание на площади Журавлева — достаточно вместительное и в то же время достаточно камерное с точки зрения телевизионной специфики. Госкомитет по телевидению и радиовещанию располагает постановочной частью, в его распоряжении — оркестры, хоры, солисты-певцы, режиссеры, художники, балетмейстеры, дирижеры; есть возможность ангажировать на отдельные постановки самых крупных деятелей музыкального театра... Разве всех перечисленных условий мало для создания интересного оперного действия? На такой базе мог бы возникнуть театр настоящий, серьезный, где нашли бы полноценное телевизионное воплощение и опера, и балет, и мюзикл, и оперетта, и ревю. А разве не мог бы подобный театр, действующий постоянно, стать лабораторией советской телеоперы?

Но разговоры о реорганизации ТМТ воспринимаются с холодком. Подчас слышишь немало аргументов против такого рода деятельности. Вот некоторые из них:

«Вести спектакль из телетеатра нельзя: очень плоха акустика. Специального театрального оркестра у нас нет, поэтому для создания спектакля придется на два-три месяца выключить из плана концертной деятельности симфонический коллектив радио, что совершенно нереально. Труппы тоже нет — солисты радио весьма слабые актеры и не всегда интересные певцы. Критикуя

Сцена из телеоперы К. Волкова «Мужицкий сказ»

трансляции спектаклей, вы предлагаете театр еще более убогий, чем самые слабые коллективы страны».

Аргументы как будто бы убийственные. Но попробуем в них разобраться. За последние годы введены в строй Дом Радио на Пятницкой, Останкинский телецентр, киноконцертный зал «Октябрь», где успешно решены весьма сложные акустические проблемы. Приходится лишь удивляться, что при наличии во Всесоюзном Доме звукозаписи собственного НИИ техники до сего дня не справились с акустическими изъянами здания на площади Журавлева. Если устранить их невозможно (во что трудно поверить), то зачем оно Госкомитету? Если же Госкомитет сохраняет данное помещение за собой, — не пора ли отнестись к его освоению более темпераментно? В этом заинтересован не только ТМТ.

Теперь о проблемах творческих. Нет оркестра? А с кем же создаются все оперные постановки, исполняемые в Колонном зале? Конечно, для планомерной деятельности ТМТ занятость симфонического оркестра радио должна значительно возрасти. Что ж, давайте подумаем о ресурсах. Вот, к примеру, все тот же цикл «Путешествие в страну Симфония», для которого музыкальная редакция телевидения каждый раз приглашает этот коллектив. А играть ему приходится здесь чаще всего самые популярные произведения. Так не проще ли заключить договор с Московской филармонией — и воспользоваться для данного цикла видеозаписями по трансляции? Кроме того, в концертном зале, на публике музыка звучит куда лучше, чем в тиши телестудии. (Технически уже доказано, что контрольная запись с телеканала, даже фондовая, в большинстве случаев уступает по качеству трансляционной.) Сетка концертных выступлений оркестров известна с начала сезона, света в концертном зале для камер хватает. Труден выбор ракурсов? Но сложный видеоряд, изобретаемый режиссерами в студийных условиях, как уже было сказано, лишь мешает восприятию музыки... Наконец, если в вокальной группе радио действительно есть слабые исполнители — не заставит ли открытие нового музыкального телетеатра улучшить ее состав?

Я возражал своим оппонентам не потому, что считаю их опасения полностью несостоятельными. Нет, трудностей здесь встретится немало, и я призываю мобилизовать все усилия для их преодоления, поскольку уверен, что они преодолимы.

ТМТ жизненно необходим. Это опера для миллионов, искусство настоящее и общественно значимое. Недопустимо, чтобы на телеэкране процветали драматургические поделки вроде цикла «Наши знакомые» и отсутствовали шедевры мирового музыкального театра. Я уверен, что «Наши знакомые» собирают пока более широкую аудиторию, чем оперные спектакли только потому, что самый демократический жанр серьезной музыки пока еще не самый общедоступный. Сделать оперу любимой широкими массами, раскрыть перед миллионами людей ее богатейшее идейное и эстетическое содержание, добиться, чтобы эти миллионы предпочитали Мусоргского и Чайковского передачам «Наши знакомые», — задача нелегкая, но очень важная. Телевидение не имеет права выступать здесь лишь в роли нейтрального посредника. У него есть все возможности для того, чтобы стать активным пропагандистом.

Я не взял бы сейчас на себя смелость определить круг деятельности ТМТ. Но одно несомненно: все, чем гордится советское музыкально-театральное искусство,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Сцена из телеоперы К. Волкова «Мужицкий сказ»

Содержание