нения крупных форм советских композиторов при желании можно послушать и помимо сельских передач. Однако довод этот едва ли убедителен. Ведь назначение «Сельской радиостанции» — искать пути к своему слушателю. И эти пути должны пролегать через разную музыку.

Вот несколько красноречивых фактов. Музыка С. Прокофьева и Г. Свиридова, например, в проанализированных передачах вообще не звучала. Такие композиторы, как Д. Шостакович, Т. Хренников, С. Туликов, Д. Покрасс, были названы лишь по одному разу. Больше повезло В. Захарову, И. Дунаевскому, Б. Мокроусову. Они «выходили» в эфир по четыре-пять раз.

Кого же наиболее активно пропагандирует «Радиостанция»? На первом месте Е. Кузнецов, за ним Г. Пономаренко и Е. Птичкин. Вообще же примерно одна треть музыки, исполняемой в программах «Сельской радиостанции», принадлежит перу самодеятельных авторов. «На круг» их произведения звучат чаще.

Обратим внимание и на избирательность тематики пропагандируемых песен. У И. Дунаевского исполняются «Марш трактористов», «Марш женских бригад» из кинофильма «Богатая невеста», «Каким ты был» из кинофильма «Кубанские казаки»; у А. Долуханяна — «Ой ты рожь», у А. Левашова — «За селом синел далекий лес», у Я. Френкеля — «Русское поле», у Б. Мокроусова — «Земля моя раздольная»... Знакомство с наследием В. Захарова «исчерпывается» песней «Вдоль деревни», которая кочует из передачи в передачу (лишь однажды к ней добавились «Ой, туманы»). Большинство опусов самодеятельных композиторов, как правило, также связано с деревенской темой. Среди исполнителей, принимавших участие в программах «Сельской радиостанции», можно было встретить, кроме упомянутых выше, А. Ведерникова, И. Козловского, М. Мордасову. Но преобладающее место в программах занимают самодеятельные солисты и коллективы. Конечно, пропаганда лучших из них дело важное, по отнюдь не главное для «Сельской радиостанции», которая, как уже говорилось, обязана заменить сельчанам концертный зал, где они могли бы послушать выступления ведущих мастеров исполнительского искусства. Да и самим самодеятельным артистам для их успешного совершенствования постоянно нужен высокий ориентир.

Искусственно культивируемая зауженность интересов сельского слушателя создает «эффект бумеранга», особенно отчетливо прослеживающийся в концертах по заявкам. Слушатели просят то, что они знают и любят, а знают и любят они то, что чаще слышат. Удовлетворяя их запросы, «Сельская радиостанция» включает в свои передачи одни и те же популярные сочинения. Вновь и вновь в эфире звучат «Вдоль деревни» В. Захарова, «Пойду, молода, погуляю». Е. Кузнецова, «Русское поле» Я. Френкеля, «Вася Крючкин» В. Соловьева-Седого, народные — «Всю-то я вселенную проехал», «Степь да степь кругом» и т. д. Получается замкнутый круг, который пока не в состоянии разорвать работники «Сельской радиостанции».

Более того, в последнее время ее деятельность в какой-то мере утратила некоторые специфические черты, столь привлекавшие на первых порах. Почти исчезли из передач живое народное слово, юмор; реже можно услышать красочные рассказы о народных праздниках, обрядах, пословицы, поговорки, которые ранее неизменно присутствовали в каждой программе, придавая им особый колорит и живость. Передачи стали носить более стандартный, однотипный характер, превращаясь в набор отдельных номеров, не связанных какой-либо идеей. Вот, например, как выглядела программа, прозвучавшая в эфире 6 февраля 1972 года: Хор имени Пятницкого спел песню В. Левашова «Зимушка», ансамбль «Гордела» — две грузинские народные песни; представительница Калмыкии сыграла на домбре свою национальную музыку, а народный ансамбль Харьковской филармонии — свою; А. Копыкин прочитал переводы стихов чувашского поэта Г. Ефимова и чувашский музыкальный ансамбль предложил слушателям песню Ф. Лукина на слова Г. Ефимова «На волжском просторе»; затем было сказано несколько слов о молдавском композиторе Д. Георгицу и прозвучали его песни. Казалось бы, составители этой программы преследовали благую цель: показать как можно больше разного национального материала, но одновременно они утратили возможность остановиться на чем-либо достаточно глубоко и серьезно.

За последние месяцы по-настоящему интересным был, пожалуй, лишь рассказ об истории песни «Раскинулось море широко». Заметно выделилась также программа, подготовленная Белорусским радио (2 апреля 1972 года), содержащая увлекательный рассказ о поисках народных песен и народных исполнителей в деревнях Белоруссии. Было предоставлено слово и одной из народных певиц. В той же программе слушатели встретились с артистами, пришедшими в большое искусство из самодеятельности, — с известным в республике балалаечником Н. Рожко и солисткой Белорусской филармонии А. Бутько. Последний раздел был посвящен Белорусскому государственному народному хору, руководимому Г. Цитовичем. Этот замечательный коллектив тоже вырос из самодеятельного ансамбля.

*

Подведем итоги. «Сельская радиостанция» более чем за два с половиной года существования сумела привлечь своего слушателя, завоевать его доверие. Намечен путь к решению очень важной проблемы — привлечению внимания сельского слушателя к народному искусству. Но надо верно использовать этот интерес, и доверие, для того чтобы шире открывать слушателям путь в мир профессиональной музыки.

Всесоюзным радио накоплен обширнейший опыт общения с самыми различными по уровню музыкального развития слушательскими аудиториями. «Сельской радиостанции» необходимо упорно искать свои формы и методы музыкальной пропаганды, которое приблизили бы сельского слушателя к большому искусству наших дней.

ИЗ ПРОШЛОГО СОВЕТСКОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

П. Коган

Заслуженный коллектив республики

До революции в России существовал лишь один квартет, прозванный Мекленбургским (по имени его основателя Г. Мекленбурга-Стерлицкого), который вошел в историю отечественной музыки, как высокохудожественный коллектив. Однако квартет чаще всего выступал в салонах великосветской знати, что, естественно, сужало сферу его деятельности, выдвигая между ним и демократическим слушателем труднопроходимую преграду.

Еще в 1872 году Петр Ильич Чайковский с горечью писал по поводу квартетного исполнительства: «Как-то плохо прививается в Москве эта великолепная отрасль музыкального искусства, обладающая литературой более богатой, чем все остальные роды искусства». Впрочем, только ли для России была характерна «узость» аудитории на концертах квартетной музыки? Во Франции, по словам Ромена Роллана, до 1870 года существовал только один струнный квартет Морена, дававший каждую зиму пять или шесть концертов. Общество, устраивавшее такие концерты, пользовалось среди широкой публики репутацией учреждения, занимавшегося пропагандой «странной и непонятной музыки, написанной глухим человеком...».

И вполне естественно, что, когда в 1919 году, в разгар гражданской войны, в голодном и холодном Петрограде был создан Квартет имени А. К. Глазунова, многие восприняли это начинание как малоперспективное. Даже то, что у его истоков стояли А. Луначарский и А. Глазунов, убеждало далеко не всех. Действительно, первые годы работы нового коллектива, в состав которого входили И. Лукашевский, А. Печников, А. Рывкин, Д. Могилевский, были насыщены трудностями до предела. Но ни суровые будни, ни голодные пайки, ни отсутствие транспорта, ничто не могло остановить четырех энтузиастов на пути к достижению заветной цели: сделать свое искусство необходимым широким массам. Жизнь музыкантов протекала в неустанном, каждодневном труде: «свои» репетиции, репетиции в оркестрах, участие в спектаклях Мариинского и Михайловского театров, выступления в рабочих клубах и красноармейских частях. У меня¹ сохранились яркие воспоминания о выездах квартета на Балтфлот, о концертах для раненых бойцов. Запомнился и концерт для учащейся молодежи, проходивший в холодном зале бывшей гимназии Гуревича на Лиговке. Ехали к месту выступления на телеге без рессор, посередине нее было водружено колченогое кресло, на котором восседал сам Глазунов; у ног его, на соломе, располагался квартет. В зале гимназии, рядом с деревянными подмостками, служившими эстрадой, стоял гигантский трактирный самовар. В перерывах артисты грели руки об его горячие бока.

В 1923 году коллектив зачислили в штат Петроградской филармонии, и в том же году он сыграл в Малом зале все квартеты Бетховена, а в 1924 году — все камерные произведения Танеева. Квартет быстро приобрел широкую популярность, его успех неуклонно рос. Девизом музыкантов было не успокаиваться на достигнутом, дерзать, идти неустанно вперед, и, как говорил знаменитый художник Дега, если у тебя есть мастерство на миллион франков, приобрести его еще на пять су...

Уже в самом начале творческой деятельности квартета определились его яркие художественные черты: одухотворенный артистизм, неподдельный темперамент, чувство ансамбля. Во главе глазуновского коллектива стоял замечательный музыкант И. Лукашевский. Я не встречал ни у нас, ни впоследствии в Европе более совершенного первого скрипача. Его скрипка обладала необыкновенно красивым звуком мягкого, нежного тембра, игра отличалась поразительной чистотой и задушевностью. Лукашевский был опорой маленького коллектива, его гордостью и славой. Добродушный, высокого роста, с ласковыми глазами, он держал в своих больших руках маленькую золотистую скрипку, заставляя ее трепетать и дышать под смычком. После победы в 1925 году на Первом всесоюзном конкурсе смычковых квартетов глазуновцы получили из государственной коллекции инструменты работы масте-

_________

¹Автор статьи был директором коллектива.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

ИЗ ПРОШЛОГО СОВЕТСКОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

П. Коган

Заслуженный коллектив республики

Содержание