К ИЗУЧЕНИЮ ЗАРУБЕЖНОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

Из работ молодых музыковедов

Л. Кокорева

Некоторые черты оперного творчества Мийо

Дариусу Мийо исполняется восемьдесят лет. Продолжителен и на удивление продуктивен творческий путь композитора. Более четырехсот опусов создал он и сейчас продолжает работать с прежней активностью.

Искусство Мийо движимо прогрессивной мыслью, пронизано гуманистическими идеями, возвышающими человека, вселяющими безграничную веру в его созидательный труд, в его нравственные и духовные силы. Эти идеи выражены демократическим музыкальным языком, обращенным к широкой слушательской аудитории.

Мийо никогда не замыкался в узком кругу профессиональных интересов. Его музыка — яркий документ эпохи, живой и непосредственный отклик на события, которые волнуют его родину, а порой и все человечество. В его творчестве нашли отражение напряжение предвоенных лет, война, оккупация Франции. В произведениях тех лет звучит открытый протест против зла и насилия, утверждается идея свободы (кантата «Смерть тирана», вокально-инструментальный цикл «Освобождение Антильских островов», опера «Боливар», посвященная освободительной борьбе народов Латинской Америки, но написанная, по словам самого Мийо, «с мыслью об освобождении Франции»).

Наконец, музыка Мийо — явление ярко национальное. Вне национальных традиций, вне характерных особенностей французской школы нельзя ни понять, ни оценить этого художника, каким бы ниспровергателем традиций он ни казался поначалу. Мийо принадлежит французской культуре так же, как Прокофьев — русской, Барток — венгерской, Хиндемит — немецкой, Фалья — испанской. Это обнаруживается в крупном и малом, в общем и частном: в предпочтении, которое композитор долгое время отдавал оперному жанру; в стремлении, даже в произведениях инструментальных, к яркой театральности, картинности письма; в подчеркнуто мелодическом его складе; в тяготении к танцевальным ритмам. По-

_________

Автор данной статьи в прошлом году закончила аспирантуру при Московской государственной консерватории. В настоящее время — преподаватель консерватории (кафедра истории зарубежной музыки).

этому так естественны собственные слова Мийо «я чувствую себя наследником линии Куперена, Рамо, Берлиоза, Бизе, Шабрие»¹.

Нередко говорят о разностильности французского мастера, о том, что он «изменчив, как Протей». Причины подобных высказываний — в поразительном разнообразии его творчества, охватывающего такие, казалось бы, взаимоисключающие явления, как имевший в свое время скандальный успех «Бык на крыше» и трагический «Огненный замок», как стоящий на грани легкого жанра балет «Сотворение мира» (с элементами негритянского джаза) и драматичнейшая кантата «Смерть тирана», как непритязательная, в духе народной песни опера «Бедный матрос» и монументальная, новаторская по языку и драматургии античная трилогия «Орестея». Однако при всем разнообразии тем, сюжетов, жанров, средств музыкальной выразительности характерные черты стиля Мийо, его композиторского почерка легко обнаружить в любом сочинении, будь то большая опера или камерная сюита. И стиль этот совершенно самостоятелен и оригинален.

Обычно отмечают, что решающую роль в формировании эстетических позиций Мийо сыграли И. Стравинский и Э. Сати. Действительно, первый из них взрывчатой силой своего искусства помог молодому французу радикально «сменить направление», к чему тот и сам интуитивно стремился. Второй побудил его обратить внимание на те национальные традиции, которые нуждались в воскрешении и могли быть успешно развиты в новых условиях.

Впрочем, сам Мийо, не отрицая этих влияний, указывает еще на один важнейший источник своего вдохновения — современную французскую поэзию. «Когда я начал сочинять, — вспоминает композитор, — я сразу почувствовал опасность, подстерегавшую меня на тропинке музыкального импрессионизма... Меня спасли поэты. В 1908 году (мне было шестнадцать лет) стихи Франсиса Жамма вывели меня из туманов символистской поэзии и позволили мне увидеть новый мир, который к тому же оказался более земным, близким людям... Я нашел для себя исток искусства живого и здорового, которое трогает человеческое сердце и возвышает его»².

Эти слова Мийо, с одной стороны, отражают общие устремления эпохи — жажду творчества «земного», отвечающего духу времени. С другой стороны, они подводят нас к кардинальной проблеме его искусства — к взаимодействию в нем поэтического и музыкального начал. Самые оригинальные, самые новаторские свои произведения, где взаимосвязь словесного и звукового часто приводила к широкому синтезу музыки, поэзии, пластики, живописи, даже кино³, Мийо создавал в постоянном сотрудничестве с поэтами. Оперный театр — важнейшая сфера его деятельности. Именно здесь наиболее полно проявились национальная сущность художественного мышления композитора, его новаторские устремления в области выразительных средств.

Большой интерес представляют все шестнадцать оперных партитур Мийо. Не останавливаясь подробно ни на одной из них, постараемся определить лишь общие, наиболее существенные, на наш взгляд, стороны его оперно-театральной эстетики.

В довольно пестрой картине тем и сюжетов, привлекавших французского мастера, преобладают те, которые несут некую вечную истину и одновременно перекликаются с острыми проблемами современности. Вот почему в операх Мийо так велика роль античных, библейских и исторических мотивов. Уместно напомнить в этой связи, что многие художники XX века, творящие в разных областях, стремятся к возрождению тем и образов античности: Р. Штраус, И. Стравинский, А. Онеггер, К. Орф в музыке; Ж. Кокто, А. Жироду, Ж. Ануй, П. Клодель, Г. Гофмансталь в поэзии и драматургии; П. Пикассо в живописи. Правда, античность вдохновляла и композиторов романтического направления (Берлиоз, Сен-Санс) и, позднее, импрессионистов (Дебюсси, Равель), но их больше увлекала красота древнего мифа, чем перекличка с идеями современного мира.

Двенадцать лет — с 1913 по 1924 год — работал Мийо над трилогией «Орестея» (Эсхил — Клодель). В годы мировой войны он пишет ее вторую часть, «Хоэфоры». В мире жестоких страстей, бушующих в античной драме, в мире кровавой мести и убийств Мийо выделяет и акцентирует идею неотвратимости возмездия за свершенное зло, торжество правосудия. Эту мысль он трактует с такой силой и убежденностью, что люди XX века не могут не услышать в ней отзвуки современной эпохи, ее бурь и потрясений.

Миф об Орфее, воплощенный в опере «Несчастья Орфея» (1924, текст А. Люнеля), привлек композитора своей глубокой человечностью, нетускнеющей идеей противоборства любви и смерти.

_________

¹ D. Milhaud. Entretiens avec Claude Rostand. Paris, 1952, p. 14.

² D. Milhaud. Études. Paris, 1927, p. 27.

³ Мийо первым (в опере «Христофор Колумб», 1928) использовал киноэкран для раскрытия сложного психологического подтекста драмы.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К ИЗУЧЕНИЮ ЗАРУБЕЖНОЙ МУЗЫКАЛЬНОЙ КУЛЬТУРЫ

Из работ молодых музыковедов

Л. Кокорева

Некоторые черты оперного творчества Мийо

Содержание