балет А. Петрова «Сотворение мира». Значительно возрастет в ближайшее время выпуск песенной литературы, сочинений для народных инструментов. Наряду с переизданием прежних учебников, мы готовим новые, предназначенные учащимся всех ступеней музыкального образования — от детских школ до консерваторий.

— Как отражено в планах издательства недавнее Постановление ЦК КПСС «О литературно-художественной критике»?

— Мы взыскательно просмотрели весь пятилетний план книжной редакции. Решено организовать и выпустить серию брошюр, разоблачающих реакционные буржуазные теории «чистого», «надклассового» искусства. Большой сборник (примерно двадцать печатных листов) посвящен традициям русской классической и советской критики. Кроме того, мы организуем всесоюзный конкурс на лучшие критические работы о современной советской и зарубежной музыке. Конкурс будет начат либо в конце этого, либо в начале 1973 года.

Скоро на книжных полках появится сборник «Музыка и современность» (подготовленный комиссией музыкальной критики Союза композиторов СССР); на его страницах ведется разговор о животрепещущих вопросах сегодняшнего музыкального творчества. Не меньший интерес представит книга Л. Данилевича «Реализм и русское музыкознание XX века». Продолжаем серию «Портреты советских композиторов». В наших планах — работы о Скрябине, Рахманинове, монографии о Б. Бриттене, о симфониях Г. Малера, труд Л. Поляковой «Чехословацкая опера XX века».

В Постановлении ЦК КПСС «О литературно-художественной критике», как хорошо известно, обращено особое внимание на то, что еще недостаточно используются средства массовой информации. И вот в канун 50-летия СССР мы создали новую редакцию — научно-популярной книжной литературы. Ее цель — пропагандировать среди широких масс читателей достижения советского многонационального искусства. Здесь готовятся к изданию работа С. Дрейдена «Ленин слушает Бетховена», книги о композиторах-классиках, советских и зарубежных авторах, музыкальные путеводители, очерки по истории музыки.

У нас, пожалуй, единственное музыкальное издательство, где существует редакция народного творчества. Ежегодно она выпускает от восьми до одиннадцати книг. Скоро увидят свет «Курские танки (танцы) и хороводы» А. Рудневой, «Песни Вычегды-реки» А. Медведева, книга французского музыковеда Ж. Тьерсо по истории народной песни Франции.

— Удается ли вам поспевать за растущим спросом на музыкальные издания?

— Откровенно говоря, нет. В стране одних только музыкальных школ четыре с половиной тысячи! А ведь музыкальная работа ведется еще и в общеобразовательных школах, в Домах пионеров, клубах! Как ни увеличиваем тиражи различных пособий, музыкальных хрестоматий, сборников сольфеджио, самоучителей, песенников, — все равно отстаем. В такого рода литературе потребности пока удовлетворяем примерно на 50−60 процентов. Конечно, мы принимаем меры, чтобы преодолеть эти трудности, но все-таки недочетов в работе издательства немало.

— Какие же именно?

— Большая наша беда — затяжной процесс производства. На выпуск книги мы затрачиваем примерно полтора, а то и два года. А ноты? Они должны издаваться за три-четыре месяца, у нас же уходит чуть не вдвое больше. Хотелось бы также улучшить художественное оформление некоторых изданий, не повышая при этом их розничной стоимости; ведь общеизвестно, что советские ноты, книги, пластинки самые недорогие. Не все благополучно с реализацией нашей продукции. И дело здесь не столько в рекламе (которой, кстати, мало внимания уделяют газеты, журналы, радио, телевидение), сколько в том, что в стране не хватает нотных магазинов. Я уже не раз говорил, что для столицы с семимиллионным населением четыре нотных магазина — до смешного мало. Ведь до революции в Москве их было двадцать семь, а в Ленинграде — тридцать (сейчас же там их только два). Во многих крупных городах вообще нет специализированных торговых точек, а музыкальные отделы в книжных магазинах крайне скудны. Ну и наконец — теснота, скученность, в которой приходится работать сегодня сотрудникам издательства...

— Новый дом на Садово-Триумфальной, очевидно, решит эту проблему?

— Вот на этих шести досках — планы помещения, предоставляемого нам Союзом композиторов. Мы займем четыре нижних этажа. На первом, как видите, разместится большой торговый зал. Еще один зал на сто шестьдесят человек будет предназначен для прослушиваний. Словом, условия для работы издательства заметно улучшатся, но... боюсь, что и этого скоро будет мало.

Разговор наш то и дело прерывается телефонными звонками, приходом посетителей, сотрудников, которые появляются в кабинете с планами, оттисками клише и корректурами. Слушая рассказ А. М. Гольцмана, наблюдая, как быстро, привычно справляется он одновременно с десятком различных дел, начинаешь понимать, в чем секрет неиссякаемой энергии и молодости этого семидесятилетнего человека. В пристрастии к любимому делу, к организаторской, общественной, партийной деятельности. В заботе о завтрашнем дне советской культуры.

И. Фаддеева

НОВОЕ ИМЯ

«Леегаюс»

На сцене появляется симпатичный коренастый паренек, этакий деревенский увалень, в пестром жилете поверх белой рубахи и в маленькой, красной с черными полосками, шапке на макушке. Брюки заправлены в белые шерстяные носки. Ни дать ни взять, прямо Кнут-музыкант из северной сказки! Только в руках у него не дудочка, а инструмент еще более интересный: с виду похож на распластанного барашка или козленка. Это знаменитая волынка. Под ее тягучие звуки выходят на сцену еще два Кнута. У одного из них в руках небольшая металлическая пластина, которая при ударе по ней пальцем издает характерные гулкие звуки. В эстонских селах такой инструмент зовется «пармупилль», что в переводе на русский язык означает «инструмент-шмель». Другой Кнут подыгрывает друзьям на инструменте совсем уж невиданном: огромный надутый пузырь вставлен в деревянную оправу, к ней прикреплена туго натянутая толстая струна, по которой водят круто изогнутым смычком. Это «пыйспилль». Играют на нем, как на виолончели: сидя на стуле и опирая деревянный корпус инструмента о пол. Весьма интересно происхождение пыйспилля. К зимним традиционным праздникам в эстонских селах обычно закалывали свинью. Но к празднику нужны не только вкусное и обильное угощение, но и веселая музыка. Выручала та же свинья: вырезанный из нее пузырь привязывали к палке — вот и музыкальный инструмент! Сегодня такой пыйспилль вряд ли найдешь даже в самых отдаленных селах, и у наших Кнутов — явно музейный экспонат...

Закончено выступление, музыканты переоделись — и передо мной трое молодых людей вполне современного вида. Они представляются: Айн Сарв — математик, инженер-программист; Тойво Лухатс — контрабасист симфонического оркестра Эстонского радио и телевидения; Игорь Тынурист — аспирант Института истории при Академии наук Эстонской ССР, этнограф.

Называется их ансамбль «Леегаюс», он существует при Таллинском доме народного творчества. Что такое леегаюс, знает, может быть, даже не каждый эстонец: это диалектное слово, распространенное в основном в северной Эстонии. А в других языках, в том числе и в русском, просто нет полностью соответствующего понятия, потому что оно отражает чисто национальную особенность старинной эстонской музыки. В самых древних песнопениях — рунах — первый стих обычно запевал солист, хор же вступал только на его шестом или седьмом слоге. Запевала в тот момент имел возможность передохнуть, но чаще всего он допевал строку вместе с хором. Вот эти слоги начального стиха, где сливаются голоса солиста и хористов, и обозначаются словом леегаюс.

В Таллинском музее театра и музыки.
Слева направо: И. Тынурист, Л. Куусксалу, Т. Лухатс, А. Сарв, Э. Лухатс

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

НОВОЕ ИМЯ

«Леегаюс»

В Таллинском музее театра и музыки. Слева направо: И. Тынурист, Л. Куусксалу, Т. Лухатс, А. Сарв, Э. Лухатс

Содержание

В Таллинском музее театра и музыки.
Слева направо: И. Тынурист, Л. Куусксалу, Т. Лухатс, А. Сарв, Э. Лухатс