дельно лаконичный и скупой, основанный на строгом геометризме построений и фигур, внезапно вспыхивающий острой, яркой эмоцией.

Человек и время — такова лейттема поисков талантливого ленинградского балетмейстера Георгия Алексидзе. Ее явственно прочерчивают в своем фильме кинематографисты, не раз акцентирует в своем деликатном комментарии Татьяна Вечеслова. И делается это не прямолинейно, не навязчиво-декларативно, а специфически кинематографическими средствами, монтажом, совмещением планов, наконец, психологизацией кадра.

На экране очень часто появляется Алексидзе — показывающий сложные па, объясняющий, но главное — думающий. В рабочей репетиционной одежде, со спутанной копной волос, с отсутствующим взглядом... Алексидзе слушает музыку, мысленно уже видит танец, ноги его под стулом двигаются в каком-то ему одному понятном па, а воображение рисует танцующую балерину настолько явственно, что и мы видим ее на экране. Он очень разный, Алексидзе в кадре. То одухотворенный, воодушевленный какой-то идеей — в такие моменты он прекрасен, то погасший, равнодушный, некрасивый. Но второе бывает много реже. И не потому, что Алексидзе знает о находящейся рядом кинокамере: он не замечает ее, когда увлечен поиском, когда работает. А потому, что вот такая увлеченность, такое горение — естественное состояние молодого хореографа.

Умные, внимательные кинокадры не отображают весь процесс рождения, создания танца, а очень выборочно фиксируют что-то, по мнению авторов, самое важное. Этим психологизмом отмечен показ и рабочих моментов, и уже готовых танцевальных номеров (отснятых, кстати, на цветную пленку в отличие от черно-белых репетиционных эпизодов). Упрямо поджатые губы Ирины Колпаковой, потухший взгляд Калерии Федичевой, растерянность в лице Аллы Осипенко, безвольные, «ватные» руки и ноги. А между ними бродит Алексидзе, и вся его фигура — мучительный вопрос. Но вдруг происходит какая-то перемена: просветлел взгляд Алексидзе, появилась решительность в его движениях, упругими, послушными, гибкими стали тела балерин, каждый жест их освящен своеобразной, присущей только этой танцовщице эмоцией: экспрессию и страстную решимость излучает Калерия Федичева, обостренную эмоциональность — Алла Осипенко, лирическую мягкость, певучую пластичность и изящество — Ирина Колпакова. Что-то найдено, что-то, что затем вольется в развернутую хореографическую композицию.

Но, примечательно, такие моменты в фильме редки. Более часты в нем — монотонно-изнурительные репетиции, «держащие» действие лишь напряжением поиска. Ищут хореограф и танцовщики, ищут и авторы ленты. Ищут возможность показать с помощью специфических средств кино связь такого, казалось бы, условного искусства, как танец, с действительностью. И у них, у авторов ленты, тоже больше поисков, чем находок. Порой в этих поисках рассыпается, становится рыхлой, несобранной драматургия отдельных эпизодов. Но среди самих эпизодов немало и очень удачных.

...На неубранной сцене труппа в рабочих костюмах репетирует танец на музыку одной из прелюдий и фуг Шостаковича. «Стоять!» — требовательно приказывает балетмейстер танцовщикам, застывшим на последних аккордах фуги в сложнейшем хореографическом па. И мгновенная смена кадра — современный Ленинград в лучах восходящего солнца, спящие самолеты, радары, охраняющие устремленные ввысь здания со светлыми, умытыми утренней свежестью окнами-глазами... Звучит музыка Шостаковича. Но, в противоположность мирным городским пейзажам в ней — борьба, сражения, жестокие битвы. Только музыка напоминает о том, какой ценой добыто это гармоничное спокойствие, этот лучезарный рассвет, только музыка Шостаковича, помогавшая победить, выстоять.

Порой авторы ленты по-настоящему музыкальны, хорошо ощущают тот «второй план», который запечатлен на звуковой дорожке. И тем более досадно, что, назвав свой фильм «Ансамбль камерного балета и камерной музыки», они столь мало внимания уделили великолепной группе музыкантов под управлением Виталия Буяновского, которые являются неотъемлемой частью всего коллектива ленинградских энтузиастов.

*

Заявлять, что телевидение сегодня стало гигантским концертным залом, значило бы говорить трюизмы. Бесконечно велико его эстетическое воздействие. Именно поэтому столь важно постоянное внимание к выпускаемой на телеэкраны продукции, качество которой мгновенно влияет на вкусы аудитории. Именно поэтому заслуживают особой поддержки работы, воспитывающие в зрителе любовь к музыкальному искусству.

В. Фурсенко

В эфире — «Сельская радиостанция»

В дни Третьего Всесоюзного съезда колхозников — в ноябре 1969 года — на Всесоюзном радио была создана «Сельская радиостанция». Так работники радио откликнулись на решение июльского Пленума ЦК КПСС об усилении культурной работы на селе. Значительное место в деятельности «Сельской радиостанции» (в программах ежедневной передачи «Сельское утро» и еженедельной — «Сегодня в нашем клубе») занимает пропаганда музыкального искусства. И это очень важно. Ведь житель деревни не может пойти в любой вечер в театр оперы, оперетты или на концерт. Поэтому именно на радио в основном ложится важнейшая задача по приобщению сельских слушателей к музыкальной культуре. А слушатели эти разные. Есть среди них любители исконно народной музыки, чаще всего люди пожилые, которые порой сами являются ее носителями; молодежь же больше тянется к новому. «Сельская ра-

диостанция» должна, с одной стороны, способствовать укреплению интереса, уважения к традициям народного искусства, с другой — всемерно расширять музыкальный кругозор своей аудитории, знакомить ее со всеми жанрами профессионального творчества.

Судя по многим письмам, которые приходят в адрес этой «Станции», передачи ее полюбились, их ждут, слушают с удовольствием, и не только колхозники, но и рабочие, служащие, воины Советской Армии, учащиеся, пенсионеры. Что привлекает здесь? В первую очередь, возможность услышать старинные песни, былины, рассказы о русских народных праздниках и музыке, их сопровождавшей. Причем наряду с широко известными в сельских программах образцами звучат и забытые, но не менее прекрасные старинные русские напевы, например древняя обрядовая песня «Овсень», «Посеяли лен за рекой», «Былинные наигрыши», «Матушка Тура», «Как по реченьке лодочка плыла», «Седой Урал» и многие другие. Сокровищам народного искусства посвящены и специальные передачи «Жемчужины русских песен».

Большое место в программах «Сельской радиостанции» занимает популяризация художественной самодеятельности. Выступления народных хоров, отдельных солистов — певцов и инструменталистов — можно услышать почти в каждой передаче. «Вывозятся» они из самых разных уголков нашей страны. Самодеятельные артисты исполняют немало сочинений советских композиторов, но еще больше произведений народной музыки. И здесь нельзя не отметить умение работников «Сельской радиостанции» отобрать из обширного репертуара самодеятельных коллективов то, что наиболее художественно ценно.

Адресуясь к многонациональному слушателю, «Радиостанция» систематически обращается к музыкальным культурам самых разных народов. Нередко в связи с тем или иным событием в республике ее музыке посвящается специальная передача или одна из ее страниц. В программах «Сельской радиостанции» прозвучали вокальные и инструментальные произведения армянских композиторов, чувашские, белорусские, казачьи народные песни... Встречались ее слушатели с прославленными хоровыми коллективами и музыкантами разных краев, областей и городов — с Хором имени Пятницкого и Ансамблем рубабисток из Таджикистана, с Оренбургским народным хором и Трио баянистов ансамбля «Березка», с Ю. Гуляевым и Л. Зыкиной, М. Биешу и Г. Отсом, с В. Норейко и Ш. Алескеровой. Подобные передачи способствуют взаимопроникновению и взаимообогащению национальных культур, воспитывают чувство интернациональной дружбы и солидарности. Заслуживают внимания и передачи, подробно характеризующие отдельные музыкальные коллективы, — например, Хор русской песни и Оркестр народных инструментов Всесоюзного радио в связи с 25-летним юбилеем.

Однако, знакомясь изо дня в день с работой «Сельской радиостанции», нельзя не заметить одностороннюю направленность ее пропагандистских усилий. Вот что показал выборочный анализ, более чем сорока музыкальных передач, прошедших за период с февраля 1969 года по апрель 1972 года. Более половины из прозвучавших в эфире произведений — это песни советских композиторов. Каждое третье сочинение — народная песня, по преимуществу русская. На инструментальную музыку пришлась лишь восьмая часть всего исполненного. К тому же примерно треть инструментальных сочинений, включенных в рассмотренные нами программы, опять же представляла собой переложение песенных мелодий для оркестра народных инструментов. Другими словами: далеко не в каждой передаче «Сельской радиостанции» встречаешься с профессиональной музыкой иных жанров, чем песенный. Даже упомянутые выше оперные певцы Г. Отс, М. Биешу, В. Норейко выступали на этой волне тоже с песенным репертуаром.

Так обстоит дело с количественным соотношением. Что же предлагается слушателю по существу? Классические сочинения, прозвучавшие в тот же период, можно буквально пересчитать по пальцам. Это Трепак и Па-де-труа из балета «Щелкунчик», Танец маленьких лебедей из балета «Лебединое озеро» и «Февраль» из «Времен года» Чайковского, Фортепианная фантазия на темы Рябинина Аренского, песня Еремки из оперы «Вражья сила» Серова, хор Яриле-Солнцу из оперы «Снегурочка» Римского-Корсакова и, наконец, отрывок из Крейцеровой сонаты Бетховена. К тому же названные произведения использовались в передачах большей частью как музыкальные иллюстрации. К сожалению, среди программ «Сельской радиостанции» не удалось отыскать ни одной, которая была бы целиком направлена на пропаганду новых для иных сельских слушателей музыкальных жанров и форм, с приобщением их к большому миру музыки. Исключение составила лишь передача, приуроченная к юбилею Бетховена.

Достаточно бедно показана в передачах для сельских тружеников и советская музыка не песенных жанров. В тот же период прозвучали только Праздничная увертюра М. Кусс, «Сказ» Ю. Шишакова, части из сюиты «Звоны» Р. Бойко, фрагменты из симфонической поэмы «Зоя» Я. Солодухо, «Вагаршапатский танец» А. Бабаджаняна, марш из фильма «Весна» И. Дунаевского.

Соответственно обедняется и представление сельских слушателей об исполнительском искусстве. Редко выступают здесь академические хоры, симфонические оркестры. А уж с инструментами, не входящими в народный оркестр, с камерными ансамблями разного рода аудитория «Сельской радиостанции» не знакомится вовсе. О каком серьезном воспитании и всестороннем развитии колхозников — хлеборобов, механизаторов, деревенской интеллигенции — можно говорить, если «Сельская радиостанция» столь редко предлагает им что-либо, выходящее за рамки их привычных слуховых ощущений! И что особенно существенно — она не очень стремится к этому. Не случайно преобладающую часть передач «Сельской радиостанции» готовит отдел народной музыки. Другие отделы музыкальной редакции Всесоюзного радио принимают в них участие лишь эпизодически, ссылаясь на то, что, дескать, классику и сочи-