Выпуск № 7 (404) | 1972 - страница 20

ниях и спектаклях, но и о неудавшемся. Тем более что времени со дня премьер прошло более чем достаточно...

В «Избраннице», с ее тяготением к суровой экзотике древнеславянского языческого культа, в своеобразном сочетании его с остросовременным, невольно узнаешь черты того направления в музыке XX века, которое получило наименование неофольклоризма. Как известно, оно проявилось в творчестве раннего И. Стравинского, Б. Бартока и некоторых других крупных композиторов и в той или иной форме характерно ныне не только для музыки. Интерес к старине, стремление восстановить национально самобытное в нетронутом, первозданном виде наблюдаются в литературе, в живописи, в архитектуре, а порой становятся и своеобразной модой, вызывая — как всякая мода в искусстве — закономерное беспокойство критики. «...Заблуждаются те писатели, — пишет Г. Ломидзе, — которые ищут духовную суть народа в «традиционном» материале, идеализируя этакого нетронутого бурями и ветрами времени патриархального, неподвижного человека, преимущественно крестьянина, в ком якобы в первозданном виде уцелели коренные приметы народной психологии»². Подобная эстетика порой оборачивается эстетством, ведет к стилизации, служит своеобразной формой ухода от современности и ее животрепещущих проблем (при сохранении видимости современности, понимаемой в данном случае очень узко — как современности художественных средств, приемов выражения).

Сказанное не имеет прямого отношения к Глебову — композитору, чей музыкальный язык, при национальной определенности, достаточно самобытен. Однако и в его творчестве иной раз проскальзывает та или иная модная тенденция. И, пожалуй, особенно именно в «Избраннице», с ее «варварской» стихией чувств, обрядовой ритуальностью, активной динамикой ритма. Все это вызывает довольно откровенные ассоциации с «Весной священной» И. Стравинского, а также со «Скифской сюитой» С. Прокофьева.

Очень активно работающий композитор в последние годы все чаще задает критикам загадки. Он создает произведения не только разных жанров (от песни до оратории, от симфонии до эстрадной пьесы, от балетов до киномузыки), но и разных стилей, даже разных почерков. Что это — свидетельство неустанного творческого поиска, широты устремлений? Безусловно. Надо лишь остерегаться того, чтобы широта замыслов не привела к утрате авторского кредо, а разнообразие истоков — к разбросанности. А угроза этого налицо. В «Избраннице» она проявляется достаточно определенно — и в толковании национального сюжета в целом, и в трактовке образов героев (в частности Натальки).

Поэмы Я. Купалы лишь условно могут быть названы первоосновой событий, происходящих в «Избраннице»³. Из них заимствованы самые общие моменты — имена героев, ситуация с Князем, соблазнившим крестьянскую девушку, фантастические образы. У Купалы Машека, став разбойником, убивает Князя и забирает Натальку к себе «в берлогу». А затем героиня убивает его, о чем народу была принесена «добрая весть». Авторы балета попытались превратить Машеку в народного героя, а Натальку в избранницу. Их трудно было бы упрекнуть за это, если бы центральные образы в либретто или в постановке несли, выражаясь современным языком, какую-то информацию, свидетельствующую о праве на такой «титул». Однако до конца спектакля так и остается невыясненным, чья избранница Наталька, почему, на что и кем она избрана? Более того, стремясь «углубить» облик героини, избежать нежелательной прямолинейности, авторы «перехитрили» самих себя. Они лишили образ не только цельности, но и вообще человеческой привлекательности. В результате Наталька в балете — не полнокровный характер, а бледный призрак, тень, сомнамбула, покорно воспринимающая все происходящее и не пытающаяся даже сопротивляться (ни внутренне, ни внешне) обстоятельствам. Она сама идет за Князем, бесконечно долго блуждает по его хоромам, безвольно подчиняется его домоганиям.

Той же эстетической эклектичностью отмечен и образ Князя. Попытки наделить этот персонаж благородными качествами никак не вяжутся с его действительным обликом и приводят лишь к нечеткости, расплывчатости замысла. Произведение, таким образом, лишается ясного идейного стержня: ослаблена психологическая мотивировка событий.

Это тем более обидно, что музыка балета сама по себе весьма содержательна и вдохно-

_________

² Г. Ломидзе. Не миф, а реальность! «Литературная газета», 1970, 3 июня.

³ Краткое содержание балета: парни и девушки, среди которых их избранники Наталька и Машека, славят Перуна-громовика, воздают хвалу силам природы. Добрый ворожбит Баймир надевает на головы избранников весенние венки. В суматохе игры Наталька сталкивается с Князем, который увлекает ее в свои хоромы, прельщает роскошью, развлекает. Ему помогает злая ворожбитка Невзира. Машека в отчаянии. В корчме, где собрались Машека и его друзья, появляется «простоволосая и страшная в своем горе» Наталька. Восставшие крестьяне во главе с Машекой сметают Князя, Невзиру, всех своих врагов. Народ ликует.

«Избранница» Е. Глебова. Сцена из спектакля

венна. Национальная почвенность, близость складу народного музыкального мышления, как уже говорилось, вообще лучшие стороны дарования Глебова. Когда композитор, неустанно осуществляя поиск нового в области содержания, формы, языка, прочно стоит на родной почве, не отрывается от свойственной его музе национальной стихии, не поддается соблазнам догматической современной моды, ему неизменно сопутствует успех. Так было в наиболее зрелых по мысли и силе чувства Второй и Третьей симфониях, полюбившихся слушателям сразу и надолго жизненностью коллизий, оригинальностью концепции, народностью образов. Так было в оратории «Свети, заря». Великолепные страницы встречаются во всех трех балетных партитурах, где наряду с новаторством также очевидна близость к животворным национальным истокам. «Мечта» примечательна откровенной и непосредственной связью с конкретным национально-песенным тематизмом, подчеркнутой к тому же его последовательным противопоставлением национально безликому музыкальному материалу, характеризующему бездушный мир большого капиталистического города. В «Альпийской балладе» то же качество проявилось в гораздо более опосредованной форме. На первом плане здесь — традиции и влияния, идущие от достижений советского симфонизма, прежде всего — Д. Шостаковича. В «Избраннице» воспроизведены уже подлинная интонационно-ладовая стихия народной музыки, сложные несимметричные песенно-танцевальные ритмы. Причем стихия эта предельно обнажена, обострена композитором.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

«Избранница» Е. Глебова. Сцена из спектакля

Содержание