даваемый талантливым С. Пестехиным, работает «мимо Толстого».

Отступление от авторского замысла без достаточно убедительной художественной компенсации лишило спектакль необходимой философской глубины, сделало его крайне неровным, в чем-то противоречивым. Рядом с эпизодами подлинно обобщающего звучания соседствует мелодрама, особенно остро проступающая в заключительных сценах и эпилоге. И, конечно же, исполнители, вложившие немало труда в создание полноценного спектакля, не смогли полностью преодолеть недостатки его постановочного решения. Отметим дуэт главных героев — Л. Бржозовскую и Ю. Трояна. Привлекают непосредственность и искренность сценического поведения молодых артистов, чистота и строгость их танцевального рисунка. Не могу все же не высказать замечания по поводу слишком часто применяемого балетмейстером приема — поза «лежа на полу». В данном хореографическом тексте эта поза «звучит», пожалуй, еще более неуместно, чем в «Избраннице».

Спектакль «После бала» познакомил минчан с молодым способным дирижером, дебютантом В. Машенским. Нелегкая партитура прочитана им вдумчиво, эмоционально, на хорошем профессиональном уровне. Лаконичное, условное изобразительное решение спектакля, в котором значительную роль играет световая палитра, осуществлено Е. Жданом (художник по свету С. Пекарский).

Эволюция сценических жанров в творчестве Г. Вагнера — от первого непритязательного лирико-комедийного балета «Подставная невеста» через балет «Свет и тени» (посвященный теме высвобождения личности из-под религиозного дурмана баптистов) к балету «После бала» — свидетельствует о неустанном художническом росте композитора, отмечающего в этом году свое пятидесятилетие. (Кстати, «Свет и тени» Г. Вагнера и «Мечта» Е. Глебова, уже несколько лет не идущие на нашей сцене, вполне достойны возобновления. Тем более что в Минск возвратился их прежний постановщик А. Андреев!)

Недавние работы белорусских авторов внесли заметную новую краску в афишу республиканского театра оперы и балета, подчеркнув ее национальную определенность. Прошедшие премьеры свидетельствуют о смелом поиске театрального коллектива, кажется научившегося спокойному существованию в искусстве предпочитать творческий риск первопроходцев.

НА СЪЕЗДАХ И ПЛЕНУМАХ

К. Саква

Смотр в Тбилиси: удачи и просчеты

Я привык считать грузинскую композиторскую организацию одной из сильнейших в стране, и, может быть, именно поэтому мартовский пленум Союза композиторов Грузии несколько разочаровал меня. Не то чтобы этот смотр не имел своих примечательных сторон. И не то чтобы в его программах не было сильных, ярких и своеобразных сочинений. Было и то и другое. И все-таки...

Начну с достоинств.

В концертах пленума прозвучало много хоровых произведений разных жанров. Прежде всего назову новую ораторию маститого Ш. Мшвелидзе «Векам в предание». Это монументальное произведение, посвященное великому Ленину, привлекает сочетанием эпичности, и лиризма. К сожалению, в концертах пленума из пятичастной оратории были представлены только первая, третья и последняя части. Не исполнялась вторая часть — грандиозная хоровая фуга, составляющая драматургический центр, одну из главнейших кульминаций всего сочинения. Опущенной оказалась и четвертая часть, в которой нарисован светлый образ Ленина — человека и вождя. Поэтому невозможно судить об оратории в целом. Однако и сейчас уже можно отметить тот знаменательный факт, что сочинение, созданное одним из крупнейших и самобытнейших грузинских композиторов в канун 50-летия СССР, написано на русские тексты, что место действия оратории географически и исторически связано с Россией, что а ее музыке с большой силой проявилось стремление к освоению интонационных пластов русской народной песенности.

Другой несомненной удачей в области вокально-сим-

фонических жанров показалась мне «Баллада о невернувшемся герое» В. Азарашвили. В этом сочинении, основанном на речитативных попевках хевсурского фольклора, эпичность и драматизм выражаются в тонко организованной музыкальной форме — лаконичной, может быть, даже несколько аскетичной, но стройной и поэтичной.

Вокально-симфоническая поэма «Бессмертие» Б. Квернадзе, посвященная памяти Юрия Гагарина, покоряет ярким тематизмом, напряженностью мелодического тока, трагедийной патетикой высказывания. Однако общее впечатление от поэмы снижает ее концовка, которая носит несколько внешне-апофеозный характер.

Не вызвала особого интереса «Кантата о Грузии» Г. Кокеладзе. Это сочинение и по своей структуре, и по композиционно-драматургическим приемам, и по стилистике повторяет всем знакомые образцы, не внося ничего существенно нового: опять медленное начало — картина мрачного прошлого и парадно-гимническое славление в конце.

И наоборот — хорошее впечатление произвели вокально-симфонические миниатюры А. Чимакадзе, хотя в них и не было никаких особых «открытий». «Шаири» — грузинские частушки — пленяют национальным своеобразием, темпераментом, ритмической энергией, лукавым задором. Звонкость, нарядность звучания оды «Хвала тебе!» искупают ощущаемую порой в сочинении официальную торжественность.

Однако пальму первенства я отдал бы, пожалуй, другим хоровым миниатюрам — двум хорам Ш. Шилакадзе: быстрому, озорному «Хвастуну» и «Взойди, солнце», в котором эмоционально открытая мелодия солирующего голоса контрастирует со сдержанным, «темным» хоральным звучанием женского хора. Впрочем, еще более ярки небольшие хоры Г. Сихарулидзе — «Чонгури», с очень любопытными звукоподражательными эффектами, и «Восход солнца», где народная гурийская попевка получает колоритное и своеобразное развитие.

Нельзя не сказать несколько теплых слов и об исполнителе этих хоров — ансамбле девушек Горийского музыкального училища под руководством Ш. Мосидзе. Этот коллектив, строго говоря не являющийся профессиональным, поет на редкость слаженно и стройно, с вдохновенной увлеченностью.

Привлекательные хоровые произведения Ш. Милоравы, Я. Бобохидзе, Р. Карухнишвили и А. Чимакадзе показал Камерный хор Грузинского музыкально-хореографического общества, но особенно яркое впечатление оставили написанные художественным руководителем этого коллектива К. Кечакмадзе три хора из цикла «Пшовские зарисовки». Они пленяют свежестью и новизной подхода к национальному интонационному материалу, красочностью терпкого гармонического склада, оригинальностью хоровой «инструментовки». И этот недавно организованный ансамбль продемонстрировал блистательную технику и подлинную одухотворенность исполнения.

Мужской октет Грузинского радио познакомил слушателей с двумя хорами из только что законченной Ш. Мшвелидзе новой оперы «Алуда Кетелаури» (по одноименной поэме В. Пшавелы) — энергичной «Песней охотников» и красивой, распевной «Элегией», полной светлой печали.

Другой достопримечательностью пленума было то, что в его программах оказалось много камерной музыки — инструментальной и вокальной. Здесь особенно выделился Второй струнный квартет С. Насидзе — пожалуй, самое сильное и значительное произведение из прозвучавших в эти дни. Квартет написан с большим размахом, с подлинным композиторским темпераментом: он увлекает своим драматизмом, богатством образов — то тревожных, патетических, даже трагичных, то нежно-лирических, причудливо фантастических или энергичных, волевых, героических. По-современному островыразительный, взрывчато-эмоциональный, квартет сочетает большую свободу гармонического письма с несомненной национальной определенностью музыки, то восходящей к хевсурской танцевальной попевке, то напоминающей какую-то древнюю грузинскую народную песню речитативного склада, то имитирующей звучание горской волынки — ствири. Разнообразна и колоритна фактура сочинения, цельна и стройна его форма.

Говоря о камерной музыке, необходимо отметить еще одну особенность пленума: в его концертах прозвучало много произведений молодых композиторов, в том числе и студентов консерватории; не случайно во время дискуссии пленум шутя называли «полумолодежным».

Своим тематическим материалом и крепкой сколоченностью формы понравилась Соната для фортепиано Э. Санадзе. Сочинение это, однако, много выиграло бы, если бы оно было более эмоциональным, непосредственным. Студент IV курса консерватории С. Барданишвили (класс А. Шаверзашвили), показавший Сонату для скрипки и фортепиано, порадовал композиционной свободой, умением строить развитую форму, создавать рельефные кульминации. Но при этом его музыка стилистически пестра и даже противоречива; не ощущается в ней и сколько-нибудь ярко выраженного национального начала. Однообразной и вялой показалась «Триада» Дж. Баланчивадзе для скрипки и фортепиано (правда, и исполнена она была неудачно). Впечатление скучной анемичности оставила и двухчастная Музыка для струнного квартета М. Диаквнишвили, несмотря на то, что вторая (она же и последняя) — быстрая — часть сочинения написана поживее и потемпераментнее, да и по колориту она ярче.

Камерных вокальных сочинений было показано гораздо меньше, нежели инструментальных. Из них мне хотелось бы выделить пять бесхитростных, но обаятельных миниатюр М. Давиташвили на стихи А. Кандадзе и вокальный цикл «Мать» студента V курса консерватории Т. Шавлохашвили (класс А. Мачавариани). Выразительные речитативы, развитая вокальная партия, охватывающая весь певческий диапазон и включающая колоратуру и экспрессивно звучащие долгие верхние ноты, свидетельствуют о том, что молодой композитор хорошо чувствует природу человеческого голоса. Жаль

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

НА СЪЕЗДАХ И ПЛЕНУМАХ

К. Саква

Смотр в Тбилиси: удачи и просчеты

Содержание