ваем современностью искусства, предполагает прежде всего новизну содержания, образного строя, создание новых эстетических ценностей.

Если говорить о конкретном грузинском примере, то признание решающего значения определенных средств выразительности, определенной техники должно было бы означать, что новый этап развития грузинской музыки олицетворен лишь в небольшой группе произведений, в которых используются средства выразительности, ставшие ведущими в модернистской музыке. В то же время из поступательного развития грузинской культуры были бы исключены оба живых классика национального музыкального, творчества А. Баланчивадзе и Ш. Мшвелидзе, вернувшийся сейчас после перенесенной тяжелой болезни к интенсивнейшему труду А. Мачавариани, активно работающие и создавшие ряд выдающихся произведений композиторы среднего поколения О. Тактакишвили и С. Цинцадзе... За бортом прогрессивного развития оказались бы при этом и такие своеобразные мастера более молодого поколения, как С. Насидзе, Г. Канчели, Б. Квернадзе, В. Азарашвили, О. Гордели, Н. Габуния, и многие другие совсем молодые авторы, последовательно и целеустремленно работающие над созданием ярко национальных по своему характеру произведений, обращающиеся к таким пластам народной музыки, которые до сих пор оставались за пределами внимания композиторов, ищущие нового развития национальных традиций.

Вот почему такую точку зрения невозможно принять².

На пленуме была исполнена также детская опера — «Зайчишка-хвастунишка» Н. Мамисашвили. В ней много симпатичного. Прежде всего это выразительность, напевность музыкального языка и большая изобретательность композитора, особенно заметно проявившаяся в инструментовке, в использовании контрапунктических приемов (например, соединение различного тематического материала в квартете Матери и трех зайчат в первом акте), в хорошем ощущении комедийных ситуаций (смешная сцена Матери с Зайцем-обжорой и Зайкой-кокеткой или остроумный «собачий поезд»), в эпизодах изобразительного характера.

Однако в целом опера производит неровное впечатление. Первый акт кажется чрезмерно растянутым. Оркестр порой излишне утончен и часто не только не поддерживает певцов, но вступает в известное противоречие с вокальными партиями. В тех случаях, когда они окрашены ощутимым национальным колоритом, это противоречие кажется особенно нетерпимым. Содержание оперы давало композитору возможность поставить перед собой более серьезные творческие задачи. Так, Волк появляется на сцене то как фантазия Хвастунишки, то как страшный зверь, угрожающий его жизни, то как жалкий пленник, посаженный в клетку. Это — три грани одного и того же образа; в музыке же Мамисашвили нет даже попытки достичь единства характеристики персонажа. Многовато скучных, невыразительных речитативов. Иногда слышен явно чуждый стилистический материал (таков банальный танец четырех негритят с его всерьез томной музыкой или заключение, сильно напоминающее известную детскую песенку о цыплятах азербайджанского композитора Б. Гусейнли).

Программы пленума включали также балет Р. Габичвадзе «Гамлет»; к сожалению, исполнение его не состоялось. И здесь мы сталкиваемся с некоторыми странностями в организации смотра. Концерты, обозначенные в программах, иногда отменялись, и, наоборот, неожиданно возникали другие, непредусмотренные мероприятия.

В пленуме не приняли участия многие крупные композиторы Грузии. Возможно, конечно, что они не создали новых произведений либо, по тем или иным причинам, не удалось организовать показ написанного. Однако во время смотра, в одном из параллельных концертов, не включенных в его программу, исполнялись только что законченные 24 прелюдии для фортепиано С. Цинцадзе.

В программах пленума постоянно происходили замены, перестановки. Однако несмотря на то, что в зале присутствовало много гостей, приехавших из братских республик, все объявления упорно делались только на грузинском языке. Поэтому без помощи соседей, знающих язык хозяев пленума, разобраться в звучащей музыке иногда было невозможно.

Досадной помехой стало также и то, что далеко не ко всем исполняемым произведениям давались пояснения: содержание вокальных опусов, которые, как правило, пелись на грузинском языке (что, конечно, является нормой), не излагалось в аннотациях, а ведь, наверное, следовало бы дать подстрочные переводы их текстов. Да и в напечатанных пояснениях не сообщалось почти ничего о творчестве данного автора, о месте звучащей пьесы в его творчестве, об истоках тематизма.

А в заключение хочу сказать еще об одной примечательной особенности пленума. Его концерты, особенно камерные, хорошо посещались. Это говорит о том, что творчество грузинских авторов вызывает интерес у слушательской аудитории Тбилиси, что республиканский Союз композиторов поддерживает достаточно прочные связи со своим народом. Это — большое счастье и показатель здоровья творческой организации.

И обязательно надо отметить, что и тбилисские музыканты-исполнители — певицы М. Амиранашвили и О. Кузнецова, певец Р. Калабадзе, скрипач К. Вардели, дирижеры Л. Киладзе и З. Хуродзе, Государственный симфонический оркестр Грузии и Грузинская государственная капелла, Государственный квартет Грузии, как и названные выше коллективы и многие не упомянутые мной артисты, — своим бережным и любовным отношением немало способствовали успеху показанных сочинений и таким образом внесли большой вклад в укрепление связей грузинских композиторов со слушательской аудиторией.

_________

² Недопустима также и другая крайность, живущая в нашем музыкальном обиходе. Это попытки превратить традиции в незыблемый, застывший канон. Тогда они становятся ширмой, а иногда и стеной, которая отгораживает композитора от выдвигаемых действительностью проблем, подсказываемых ею образов. В этом случае громкие фразы о необходимости свято хранить национальный дух лишь затрудняют движение вперед, делают невозможным воплощение в музыке нового содержания.

Бертрам Аронович

Профессиональный рост налицо

Третий пленум правления Союза композиторов Таджикистана представил много музыки — в основном новые произведения, написанные в течение последних лет. В концертных программах было показано творчество двадцати композиторов — почти всех, кто на сегодняшний день входит в немногочисленную организацию таджикских авторов. Отрадно, что в работе смотра активное участие приняла большая группа молодежи. Несколько кратких замечаний о прослушанной музыке.

Среди произведений, получивших единодушное одобрение, — три вокальные миниатюры Ш. Сайфиддинова для сопрано и тенора с симфоническим оркестром (Песня, Романс, Дуэт). Музыка их выразительна и проникновенна, без всякого стремления к внешним эффектам. Сопровождение органично дополняет солиста, образуя часть целого, помогая раскрытию поэтических образов.

Концерт Ю. Тер-Осипова для виолончели с оркестром вызвал споры. Одни упрекали композитора в отсутствии эмоциональности и самодовлеющем техницизме, другие считали, что, пользуясь скупыми средствами, он достигает большой выразительности. Тер-Осипов действительно хорошо владеет композиторской техникой, это ощущается в его музыке, и я не могу согласиться с тем, что она не эмоциональна. Просто ее эмоциональность не носит ярко выраженного «открытого» характера. На мой взгляд, можно считать недостаточно удачным лишь построение главной партии. Стремясь создать волевой, напористый образ, композитор вместо выпуклого, мелодически характерного зерна использует тематически нейтральные попевки.

Неплохое впечатление оставила Симфония Ю. Мамедова для струнных и ударных. Пожалуй, за исключением апофеоза в финале, где чрезмерное увлечение ксилофоном привело автора к оркестровым просчетам, выбранный состав в целом использован достаточно тактично, разнообразно.

Струнный квартет А. Салиева (прослушивался в магнитофонной записи) написан в классической манере. Сочинения этого жанра — редкое явление в таджикской музыке, а жаль: обращение к нему молодых авторов во многом мобилизовало бы их фантазию и повысило профессионализм.

З. Зульфикаров показал ряд песен, разных по тематике. Молодой композитор несомненно обладает мелодическим даром. Для настоящего творческого роста ему необходимо серьезно работать над повышением своего профессионального уровня.

Интересна и выразительна музыка Концерта-рапсодии Г. Александрова для рубаба с симфоническим оркестром. Автор хорошо знает, чувствует и любит таджикский фольклор. Правда, мне показалось, что технические возможности солирующего инструмента могли быть применены несколько ярче и разнообразнее. Вероятно, следовало бы сделать более компактной и форму произведения.

Имя композитора Ф. Бахора еще на Всесоюзном пленуме СК СССР, посвященном творчеству молодых композиторов, привлекло особое внимание. Симфоническая поэма «Мараканда», неоднократно и с успехом исполненная в Москве, — серьезная заявка этого автора.

На пленуме прозвучали новые произведения Бахора — Симфония и Соната для скрипки и фортепиано. В первой из них композитор стремится к использованию довольно острых выразительных средств, увлекается оркестровыми красками. Но думается мне, что ему полезно было бы вернуться к симфонии и заново продумать ее драматургическую канву. Скрипичная соната произвела более выгодное впечатление. Хочется пожелать способному автору серьезно и вдумчиво работать над собой.

М. Атоев показал на смотре три произведения: симфонию «Борьба» (запись в исполнении Симфонического оркестра Всесоюзного радио и телевидения под управлением М. Шостаковича), Танец для рубаба с фортепиано и «Балладу о коте и мышке» для чтеца и симфонического оркестра.

Симфония посвящена теме становления в республике Советской власти, музыка ее драматична, местами сурова. Замысел, правда, по-моему, не получил достаточно убедительного воплощения: произведению не хватает органичности, цельности; фактурные и оркестровые приемы могли быть более разнообразными. Танец для рубаба — эффектное сочинение, хотя в фортепианном сопровождении, как и в симфонии, чувствуется фактурная скованность. Сказка для детей «Баллада о коте и мышке» показалась мне яркой и образной.

Большинство произведений, прозвучавших на концерте оркестра народных инструментов под руководством А. Хамдамова, произвели хорошее впечатление. Среди них были песни, романсы и инструментальные пьесы. Хотелось бы отметить песню З. Шахиди «Коммунист», «Суруди сахро» Я. Сабзанова для ансамбля рубабисток, трехчастную сюиту А. Хамдамова для ансамбля гафизов, песню М. Муравина «Милиционер».

Я с удовольствием слушал этот колоритный коллектив. Хорошо выступили также и другие исполнители — артисты Б. Исхакова, Ф. Хакимова, М. Аллаев, Н. Мухиддинов, ансамбль гафизов.

Заканчивая свой весьма краткий обзор исполненных произведений, отмечу большую роль Ю. Тер-Осипова в развитии композиторского искусства Таджикистана. Он не только композитор, но и талантливый педагог, преподающий сочинение в училище. Именно в его классе многие композиторы, чьи произведения фигурировали в программах пленума, получили путевки в консерватории. И он может гордиться, видя успешные плоды своей работы...

Третий, заключительный день пленума был посвящен дискуссии. С докладом выступил председатель правления СК Ш. Сайфиддинов, который проанализировал