«отказывается от главного, былинного напева»¹⁴. Важно, однако, что «закулисное» присутствие главной темы ощущается постоянно. Ее интонации — в новых темах (см. пример 5). Ее влияние — в экспрессивных понижающих альтерациях мелодики, в омрачении празднично звенящего A-dur'нoro «наплыва» хороводной песни неожиданным сдвигом в B-dur. Да и весь внутренне конфликтный строй музыки разработки — не выступает ли он «предметной реализацией» недоброго предчувствия, звучащего в главной теме? Здесь, в эпическом освещении конфликтного развития, и «режиссерское» участие второго, поначалу, казалось бы, всего только дополняющего элемента главного образа. В этом, в частности, и заключается значение его драматургической бифункциональности.

Итак, композитор воспринимает народную тему как высокую эстетическую данность, определяющие черты которой он бережно хранит и приумножает в своей музыке. Таковы черты, заключенные в первой — основной части былинного напева. Но одновременно он чрезвычайно чуток к неприметным, вспомогательным элементам темы, при поверхностном взгляде лишенным художественного интереса, и в них распознает скрытые возможности для длительного, эмоционально емкого музыкального развития: из скромной мотивной ячейки автор «выводит» самостоятельный образ большой впечатляющей силы. Больше того, симфонизация с виду совершенно непритязательной фольклорной «модели», как мы знаем, и определяет в конечном счете драматургическое своеобразие сочинения: общий эпический, объективно-устойчивый строй музыки проникается субъективно-психологическим началом с его остро-современной идейной характерностью.

В непредугаданности дальнейшего развития этой «модели», в сближении и совмещении в ней (на расстоянии) резко отличных, даже полярных по своему образному и жанровому складу выразительных моментов (размеренная речевая повествовательность — лирико-психологическая кантиленная экспрессия) — собственное, хотя бы и скромное, художественное открытие Галынина. Вспомним у Л. Мазеля: «...художественное, как и техническое, открытие почти всегда может быть представлено в виде некоторого совмещения в одном предмете существенных свойств, ранее встречавшихся только порознь... И сила открытия измеряется не только плодотворностью совмещения, его ценностью, содержательным смыслом, но и его неожиданностью и трудностью. Чем дальше друг от друга совмещенные свойства, чем меньше, угадывалась заранее сама возможность их сочетания и чем менее очевидными и более трудными были пути реализации этой возможности, тем выше, при прочих равных условиях, творческая сила открытия»¹⁵.

Творческая сила и поучительное значение галынинского опыта состоят прежде всего в том, что он не просто подтверждает приверженность автора к народным истокам, но всем развертыванием музыки демонстрирует острую наблюдательность, исследовательскую пытливость композитора в освоении им фольклорного тематизма. Каждый, даже внешне «проходной», мотив, каждая, будто бы несущественная, структурная клетка цитатной мелодии — для него материал, таящий в себе недюжинную потенциальную энергию.

Мы не склонны преувеличивать оригинальность данного принципа. Однако, претворенный Галыниным ярко и творчески убедительно, он вновь напоминает, посреди незатухающих споров о современном бытовании фольклора в творчестве: оно, это бытование, не сводимо к выявлению (пусть стилистически чуткому) и разработке (пусть семантически верной) лишь непосредственных «портретных» черт народного искусства; оно, это бытование, может быть несказанно обогащено творческой фантазией мастера, предрасположенного к инициативному «фольклорному» наблюдению и способного в малом и неприметном вскрыть нечто яркое и художественно значительное.

Римский-Корсаков говорил, что каждая народная песня была для него «целой программой». Это справедливо и для Эпической поэмы Галынина. Можно видеть, как повсюду в этой музыке народно-интонационные образы дают глубокие и многозначные побеги. Пришедшие «из глубины веков», они вновь возвращаются народу и его поэтике — такими, какими увидел и прочувствовал их наш проницательный современник. Так воспринимает художник священный лик Родины, такою слышит ее — «новую и ясную, с чертами древней, вечной красоты» (Аветик Исаакян).

Посреди грандиозных достижений советского симфонизма Эпическая поэма Галынина и его фольклорный метод могут, естественно, показаться частными, не во всем законченными звеньями в общем движении нашего искусства. Но именно в частности нередко «испытывается на прочность» то или иное монументальное явление, поверяются его ретроспективная почвенность и перспективный потенциал.

Вот почему, заключая статью, хочу подчеркнуть: творчество Галынина — не материал, предназначенный для каталога забытых страниц нашей музыки. И сегодня здесь не открыто еще много ценного...

_________

¹⁴Б. Штейнпресс. Эпическая поэма. В сб.: «Советская симфоническая музыка». М., 1955, стр. 449.

¹⁵ Л. Мазель. Эстетика и анализ. «Советская музыка», 1966, № 12, стр. 22.

К 70-летию со дня рождения С. Я. Лемешева

Я встречался и выступал со многими выдающимися артистами разных поколений. Но среди них есть только один, которого я особенно люблю — и не только как товарища по искусству, но прежде всего как артиста, озаряющего счастьем! Это — Сергей Яковлевич Лемешев.

Его глубокое искусство, драгоценный сплав голоса и высокого мастерства, результат большой и упорной работы, — все это несет печать мудрой простоты и непосредственности, проникая вам в сердце, задевая самые сокровеннейшие струны.

Где бы ни появилась афиша, извещающая о концерте Лемешева, заведомо известно, что зал будет переполнен и наэлектризован! И так на протяжении пятидесяти лет. Когда мы с ним выступали вместе, я, стоя за дирижерским пультом, не мог отказать себе в удовольствии украдкой посмотреть в боковые ложи, доступные моему взгляду. И я видел, как под воздействием высокого артистического вдохновения одушевлялись лица слушателей...

Может быть, это мое воображение, но мне кажется, что и сейчас, когда на ученом совете Московской консерватории Сергей Яковлевич мудро и спокойно, с большим знанием дела (уж кому его знать, как не ему!) говорит о вокальном искусстве, его слушают с каким-то особенно радостным чувством. И это ествественно: ведь свет звезд первой величины всю жизнь неодолимо влечет к себе людей...

Б. Хайкин

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К 70-летию со дня рождения С. Я. Лемешева

Содержание