стого аккомпанемента. Признаюсь, мне понадобилось немало мужества, чтобы выполнить это требование. Но именно тогда я многое понял, именно тогда преодолел барьер композиторского эгоцентризма, воспринял кино как искусство комплексное, как результат усилий нескольких художников-единомышленников. Принципы, найденные в содружестве с Г. Данелией, были развиты в фильмах Э. Рязанова (например, «Берегись автомобиля»).

А затем я сотрудничал с Р. Быковым, И. Пырьевым, М. Ершовым, Н. Кашеверовой. Только что завершилась большая работа с Д. Храбровицким над фильмом об ученых-физиках. Это все очень разные режиссеры, разные по своим творческим устремлениям, стилистическим почеркам, разные и по степени музыкальности. Но в общем каждый из них в той или иной мере знал, чего он хочет, когда обращался с конкретными предложениями к композитору.

Д. Р.: И последний вопрос: что дало Вам кино для работы над балетом «Сотворение мира»? Ведь и его отличает та многожанровость и многостильность, что присуща киномузыке. Думаю, что «Сотворение мира» — это образец какого-то нового качества в данном жанре. Определить сейчас это качество точно не берусь (ясно только, что оно родственно мюзиклу) — требуется определенное время для работы над партитурой. Но усматриваю его прежде всего в необычном и в то же время органичном сопоставлении таких, казалось бы, далеких друг другу пластов, как стилизация под музыку добаховской поры и джаз, этюдного толка экзерсисы и сложнейшие полифонические эпизоды, наивные пасторали и философские цитаты из бетховенской Девятой симфонии... Вот эта, как мне показалось, естественность соединения в драматургически и стилистически единое целое далеких, подчас контрастных качеств — не ведет ли она свое начало от приемов киномузыки?

А. П.: Вы, вероятно, правы. Какая-то связь между киномузыкой и балетом «Сотворение мира» есть. Хотя для меня — как для автора — она менее очевидна. Действительно, сближение жанров в балете явилось следствием моей работы в кино. И не только моей, но и других музыкантов. Но главное все же в другом. В этой эстетике сочетания юмора и лирики, грустного и смешного, что так характерно для самого кинематографа начиная с Ч. Чаплина (кстати, именно такой хотел «видеть» киномузыку Г. Данелия). Вместе с авторами либретто и постановщиками балета Н. Касаткиной и В. Василёвым мы стремились выделить, подчеркнуть тот легкий лирический штрих, что читается в рисунках Эффеля, развить его в лирическую линию.

Да, видимо, моя работа в кино действительно наложила отпечаток на «Сотворение мира». А затем, вероятно, то, что сделано в этом балете, в каком-то виде будет развито в партитурах к фильмам.

Д. Р.: Будем надеяться, что наш разговор вызовет споры, побудит композиторов и музыковедов подхватить его. Ведь речь идет об одном из самых демократических жанров советской музыкальной культуры.

К 50-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ Г. Г. ГАЛЫНИНА

Д. Фришман

Мастер и народная песня

Стоит окинуть внутренним взглядом творчество Германа Галынина, вновь вслушаться в его интонацию, проникнуться его мыслью и строем чувствования, как перед всяким непредубежденным слушателем раскроется лик русского мастера, русского музыканта во всей его национальной определенности. Национальное — не просто приметная черта прекрасной музыки Галынина, но основа и одна из главных причин ее воздействия.

Диапазон национального ви́дения композитора, при сравнительно небольшом числе созданных произведений, очень широк, а точки пересечения с народным мелосом никогда не однозначны, всегда подвижны и подчас трудноуловимы. Достаточно сказать, что в свое время в Первом фортепианном концерте — произведении весьма самобытного национального склада — критика не усмотрела «ни одной интонации, хотя бы отдаленно связанной с национальным мелосом»¹. Но приведем лучше иные отклики на это знаменитое теперь галынинское сочинение. 8 марта 1955 года, на следующий день после выступления А. Ведерникова с оркестром под управлением С. Самосуда (на Восьмом пленуме правления СК СССР), Д. Шостакович писал Наталии Александровне Шумской, покойной ныне жене композитора: «Концерт Германа произвел на меня сильное впечатление. Это лишнее доказательство его огромного таланта. Таланта могучего, яркого, глубоко содержательного и умного. В Концерте есть все то, что с моей точки зрения необходимо для художественного произведения. Его полнокровное здоровье и настоящий оптимизм, оптимизм философский, — поразительны. Поразительны, ибо Концерт был им создан в юные годы, в самом начале жизненного пути... Я радуюсь тому, что Концерт прозвучал так убедительно и с таким большим успехом. Я радуюсь и горжусь тем, что Герман ко мне хорошо относился, ибо я имел счастье знать его и наблюдать за расцветом его огромного таланта»².

Высокой оценки удостоился концерт и в статье Д. Кабалевского о произведениях, исполненных в дни названного пленума. В частности, автором была проницательно подмечена внутренняя связь сочинения с эстетической характерностью русского народного творчества³.

Так или иначе, постепенно сомнения в национальной почвенности концерта отпали и утвердился единственно верный взгляд на музыку Галынина как на искусство, искони связанное с самобытными пластами отечественной культуры.

Обращается ли композитор к «летописным» истокам фольклора — к его древнейшему былинному слою; вслушивается ли в классические модификации народного элемента, он вольно или невольно проецирует эти исторические «организмы» в созвучный ему эмоциональный и образный строй, по-своему развивает и переинтонирует их. В этом Галынин неотступно верен традициям советской музыкальной классики, выступая талантливым воспреемником принципов нового национального русского стиля — стиля Мясковского, Прокофьева, Шапорина. Современное чувство Родины отзывается в его музыке картинами общенародного бытия. Картины эти — обыкновенно не жанровые бытописания, но современное осмысление жизни и истории народа. Эпическая поэма для симфонического оркестра, оратория «Девушка и Смерть», Сюита для струнного оркестра, струнные квартеты, Фортепианное трио, Ария для скрипки и струнного оркестра — здесь во-

_________

Журнальный вариант статьи из сборника «Фольклор в творчестве советских композиторов», подготовленного к печати Ленинградским институтом театра, музыки и кинематографии.

¹ «Концерт молодых композиторов». «Советское искусство», 1947, 23 мая.

² Письмо Д. Шостаковича любезно предоставила мне мать Н. А. Шуйской — Е. И. Смельницкая.

³ См.: Д. Кабалевский. Дискуссионные заметки о симфонизме. «Советская музыка», 1955, № 5.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

К 50-ЛЕТИЮ СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ Г. Г. ГАЛЫНИНА

Д. Фришман

Мастер и народная песня

Содержание