Выпуск № 4 (401) | 1972 - страница 7

ственная в нашей области книга Ин. Попова «Некоторые черты социалистического реализма в советской музыке». Но ни эта книга, ни статьи по сложнейшим вопросам музыкальной эстетики в ряде «толстых» сборников последних лет (в том числе труды, вышедшие в Москве и Ленинграде к 100-летию со дня рождения В. И. Ленина) до сих пор не стали предметом творческой дискуссии даже в музыковедческих комиссиях и секциях СК СССР, не говоря уже о возможных более представительных творческих форумах ¹. Как видно, музыкальная критика не привлекает должного общественного внимания, и это — увы! — не всегда от нее зависит. Она зачастую как бы варится в собственном соку. Создается впечатление, что кое-где музыковедческие секции и комиссии представляют собой некие «критические резервации», влияние которых на творческий процесс микроскопично.

Между тем — и в этом добрая перспектива выхода из сложившейся ситуации — потребность в вольном критическом разговоре, живом обмене мнениями все более явственно ощущается среди музыкантов. Очень показательна в этом смысле проведенная редакцией нашего журнала еще четыре года тому назад «молодежная анкета», касавшаяся принципиальных творческих проблем. На нее быстро и горячо откликнулись 25 человек (23 композитора и два музыковеда), представивших двенадцать союзных республик страны. Большинство участников «анкеты» впервые выступали на страницах журнала, но каждый из них обладал к тому времени значительным (и ныне успешно приумноженным) творческим опытом. Они высказали интересные, содержательные мысли — свидетельство настоящей идейной и художественной зрелости.

В огромном желании участвовать в социально значимом гласном обсуждении насущных проблем музыкальной жизни и творчества можно было неоднократно убедиться, выезжая в республики для встреч с руководством композиторских организаций и проведения вместе с ними «редакционных бесед». Где бы ни побывали за последние два-три года работники редакции — на Украине, в Белоруссии, Литве, Казахстане или Молдавии, — везде они встречали горячую заинтересованность в откровенном разговоре не только со стороны музыковедов, но и — быть может, это самое ценное! — со стороны композиторов. Однако именно в ходе наших «редакционных бесед» остро ощущалась их, если угодно, «исключительность»: чувствовалось, что в композиторских организациях редко проходят подобные коллективные встречи.

Думается, далеко не всегда используются для обсуждения назревших художественных проблем и регулярно проходящие во всех республиках композиторские пленумы и съезды. Нередко они носят парадно-отчетный характер, сосредоточивают внимание опять-таки на организационных делах; в концертные программы включаются произведения без необходимого отбора (это, кстати, всегда — признак вялости критической мысли внутри руководства того или иного союза). Подобными недостатками был отмечен, например, недавний съезд композиторов Узбекистана, где даже откровенно слабые, беспомощные по уровню профессионализма сочинения (например, опера «Ойджамол» И. Хамраева) не получили критической оценки. Видимо, в Ташкенте пока еще недостаточно активно воспитывают правильное отношение к критике; видимо, есть еще там иные «влиятельные» музыканты, которые мнят себя непогрешимыми и склонны внимать только голосу лести, культивируя в себе нетерпимость к инакомыслящим. «Нежелание того или иного автора прислушаться к справедливым замечаниям в свой адрес, стремление поставить себя вне критики нужно рассматривать как проявление нравов, чуждых нашей жизни», — подчеркивалось в передовой статье «Искусство и критика», опубликованной в «Правде» 26 января. Эти по-партийному прямые, суровые слова должны послужить серьезным предостережением тем, кто, проявляя слабость к угодничеству, готов одновременно всей силой своею творческого авторитета, а иной раз и общественного положения обрушиться на тех, кто позволил себе его «побеспокоить».

Вспомним еще раз слова Гамзатова о птице, летящей против ветра. Такой «ветер» существует, к сожалению, не только в Узбекистане, но и, например, в Латвии. После того как один из музыковедов этой республики выступил на наших страницах с рассказом о трудном положении местной критики, его подвергли в Союзе композиторов основательной «проработке»... Критическая смелость, конечно, вещь хорошая. Но смелость надо поддерживать — это один из важнейших ленинских заветов...

Чрезвычайно серьезной представляется проблема взаимоотношений науки и критики. Аксиомой является тот факт, что уровень последней непосредственно зависит от уровня первой. И, по-видимому именно это имея в виду, Постановление ЦК КПСС специально указало, что «на развитии критики отрицательно сказываются серьезные недостатки в поста-

_________

¹ Отрадное исключение — сборники «Музыка и современность», обсуждение которых провела Всесоюзная музыковедческая комиссия.

новке научно-исследовательской работы». Справедливо будет напомнить, что на отставание отдельных участков этой работы неоднократно указывали наши передовые ученые. Отмечалось, в частности, неправомерное преобладание в различного рода научных сборниках узкотеоретических, точнее, теоретико-технологических работ, которые имеют такое же отношение к подлинной науке, как ремесло — к искусству. Отмечалось и отставание исторического фронта, и отсутствие трудов по эстетике, и многое другое. Все это общеизвестно, и, разумеется, искусство наше кровно заинтересовано в том, чтобы о нем возможно чаще судили ученые, исследователи, благо почти все они начинали как музыкальные критики. Точно так же критиками были, кажется, все крупнейшие дореволюционные русские музыканты-мыслители, начиная с В. Ф. Одоевского; они постоянно печатались в газетах и журналах своего времени.

Во взаимоотношениях науки и критики есть, однако, еще одна сторона, о чем говорил недавно на упомянутом заседании редколлегии нашего журнала Л. Мазель. Он сказал, что, по его мнению, для своего нормального функционирования наука в известном смысле не меньше нуждается в развитии и расцвете критики, чем критика — в науке. Если верно, что подлинная наука должна вырабатывать, открывать все новые и все более совершенные методы анализа произведений искусства, все более тонкие инструменты исследования и оценки этих произведений, то, в свою очередь, только критика способна, «взяв в руки» эти инструменты, проверить на практике степень их совершенства и реальной ценности по отношению к конкретным явлениям музыкальной современности. Если такой критической проверки не происходит, если, таким образом, сделанное открытие, изобретение не проверяется жизнью, практикой, то самой науке грозит опасность ложной академизации, замыкания в самой себе, иссушения.

Словом, никакое оружие не может стать достаточно совершенным, если оно не проверяется в современных боевых условиях, сказал Л. Мазель, повторив в заключение, что наука, по его мнению, не будет успешно развиваться, если не будет развиваться музыкальная критика.

Мы должны преодолеть еще один недостаток, отмеченный в Постановлении ЦК КПСС: «Слабо привлекаются к работе в печати ведущие специалисты в области марксистско-ленинской эстетики, теории и истории искусства, мастера советской культуры». В этой связи следует затронуть одну сложную проблему, которую можно решить лишь с помощью государственных организаций. Дело в том, что подавляющее большинство тех, кого по праву можно причислить к ведущим специалистам, сосредоточено ныне, скажем, в Москве, в Институте истории искусств Министерства культуры СССР. Занятость этих специалистов чрезвычайно велика, и, как правило, многие из них отказываются выступать в неотъемлемых от музыкальной журналистики критических жанрах статьи, рецензии, обзора текущей музыкальной жизни, радио- и телепередач и т. д. Такого рода темы обычно не имеют отношения к их плановой научной работе.

Нужно снова внести предложение: пусть хотя бы одна-две солидные журнальные статьи на актуальную тему современности, опубликованные в течение года, засчитываются сотруднику данного института в установленный для него план научной работы, исчисляемой в печатных листах. При общей малочисленности музыковедческих кадров высшей квалификации такая мера смогла бы помочь нашему общему делу.

Постановление ЦК КПСС отметило, что «недостатки литературно-художественной критики... во многом обусловлены нехваткой квалифицированных кадров». Да, это совершенно правильно! И вновь напомним: в музыкантской среде, в частности на страницах нашего журнала, неоднократно ставился вопрос о необходимости коренной перестройки консерваторского образования. На этот счет была проведена в свое время большая дискуссия, в которой участвовали многие крупные музыканты. В последнее время необходимость перемен осознана и в Министерстве культуры СССР, где этот вопрос специально изучался и рассматривался.

Нам кажется, следует хотя бы в нескольких консерваториях (Московской, Ленинградской, Киевской), хотя бы — для начала — в порядке эксперимента добиться того, чтобы литературно-журналистская техника изучалась и осваивалась никак не менее основательно, нежели другие, традиционные технологические дисциплины (гармония, полифония, чтение партитур и т. д.). Иначе говоря, надо добиться, чтобы каждый выпускник историко-теоретических факультетов этих вузов владел (в меру своей одаренности) навыками работы во всех основных жанрах музыкальной журналистики — от простой информации до очерка и публицистической статьи.

Сейчас, когда в этой области накоплен огромный опыт, например на факультете журналистики в Московском университете, нет непреодолимых препятствий для того, чтобы критически освоить данный опыт, перенять его, увязав с ныне существующей стройной систе-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание