ревне Шакуны Брестской губернии, в семье бедного крестьянина. С детских лет он испытал тяжелый труд и нужду, но, невзирая на лишения, стремился к знаниям. Окончив сельскую школу, мальчик вскоре поступил в Пружанское городское училище. Дальнейшее образование получил в семинарии, а затем в Седлецком учительском институте. Педагогическая деятельность еще больше сблизила его с народом, а большая любовь к белорусской песне натолкнула на мысль собирать и записывать национальный фольклор. Приблизительно в то же время он услышал знаменитый хор А. Архангельского. Впечатление оказалось настолько огромным, что юноша принял решение посвятить свою жизнь хоровому искусству.

Но не так-то просто было осуществить свою мечту белорусу, жившему на территории панской Польши. В 1925 году Ширма становится учителем Виленской белорусской гимназии; он ведет там большую пропагандистскую работу, направленную против белопольских колонизаторов, выступает с разоблачительными статьями в газете «Наша воля». Его объявляют политически неблагонадежным, арестовывают и заключают в тюрьму...

Новый период жизни и творческой деятельности Григория Романовича начался в 1939 году с приходом в Западную Белоруссию Советской власти. Ширме было поручено организовать ансамбль песни и танца, который впоследствии реорганизовался в Государственный хор, а позже — в Государственную академическую хоровую капеллу.

Под руководством Ширмы капелла прошла большой и славный путь. Ее репертуар включает хоровые произведения разных жанров — от кантат до песен, принадлежащих перу русских и западных классиков, советских композиторов, и, конечно же, белорусский фольклор. Особое внимание руководитель коллектива обращает на хоровую полифонию. Поэтому такими большими удачами его капеллы стали, с одной стороны, белорусские народные песни, с другой — Танеев и Гендель.

Во время Великой Отечественной войны деятельность капеллы приобрела гигантский размах. Коллектив объездил чуть ли не всю страну, дал сотни концертов на фронте, пополнил свой репертуар героическими фронтовыми песнями.

В свое время А. Фадеев писал Григорию Романовичу: «Сила вашего коллектива в свободном широком диапазоне его певческих возможностей. На Танееве и Чайковском, на Гуно и Генделе Ваш чудесный хор с особенной силой раскрывает эти возможности. — Но мне еще раз хочется сказать, что в Вашем лице наша страна может гордиться одним из лучших учителей и воспитателей, хранителей и продолжателей того самого лучшего, что может дать хоровое искусство».

Наряду с исполнительской деятельностью, Ширма всю свою жизнь, как уже говорилось, занимается собиранием белорусского фольклора. В дни молодости он пешком исходил сотни километров и записал более тысячи народных песен. Три сборника его записей уже вышли из печати, в настоящее время готовится четвертый. Кроме того, Григорий Романович составил два сборника белорусских народных песен в обработках различных композиторов.

Ширма — неутомимый государственный и общественный деятель. Белорусский народ неоднократно оказывал ему свое доверие, избирая депутатом в Верховный Совет БССР. Нет такого уголка Белоруссии, где бы ни побывал Григорий Романович, встречаясь с народом в качестве исполнителя, лектора, а то и просто собеседника. Он постоянный член жюри конкурсов профессиональных и самодеятельных коллективов. Последние пять лет Ширма возглавляет белорусскую композиторскую организацию, будучи одновременно секретарем правления Союза композиторов СССР.

За выдающиеся заслуги в области музыкального искусства ему присвоены почетные звания народного артиста СССР и БССР, присуждена Государственная премия БССР. Он кавалер орденов Ленина и Октябрьской революции, не считая других правительственных наград.

Несмотря на свои восемьдесят лет, юбиляр исполнен жизненной энергии и стремления работать на благо нашей Родины. Пожелаем и мы Григорию Романовичу еще много лет здоровья и дальнейшей успешной деятельности на благо нашего советского искусства.

А. Богатырев

И. Земцовский

Нужна ли музыкознанию семасиология?

Проблема музыкальной семантики относится к числу наиболее сложных и непроясненных. Более того, она дискуссионна в самой своей основе: далеко не все считают возможным даже ставить эту проблему. Многие буржуазные этномузыковеды, например, под семантическим анализом народной песни понимают лишь анализ ее поэтического текста; музыкальная же содержательность песни ими не исследуется. Отказываясь от изучения музыкальной семантики, такие ученые считают неправомерным употребление самого этого понятия в качестве научного термина. Другие ученые, напротив, полагая изучение семантики важной задачей науки, вместе с тем резко суживают или упрощают данное понятие. Существует и третий, наиболее многочисленный тип ученых, которые о семантике (упоминая этот термин или нет) говорят немало, однако весьма хаотично или прямолинейно, подчас во взаимоисключающих значениях, смешивая ее разные уровни, и, по сути, лишь запутывают или вульгаризируют проблему. Ни в советской, ни в зарубежной фольклористике нет работ, специально посвященных теоретическому изучению музыкальной семантики. А между тем в этой области возникает так много разнообразных вопросов, что целесообразно выделить и разработать в качестве особой отрасли музыкальную семасиологию — науку о музыкальной семантике, или, по выражению Б. Асафьева, «учение о музыкальном содержании»¹.

По своей конечной цели семантический анализ стремится к высшей цели музыкознания как науки вообще, то есть, попросту говоря, призван объяснить то, что воздействует на слушателя, но воздействует безотчетно, по непонятным, неосознанным им причинам. То, что не ясно рядовому слушателю, должно быть ясно науке.

Что бы ни говорили противники семантики об ее условности в музыке, о зависимости ее от контекста и т. д., все же такая условность не отрицает ее диа-

_________

Настоящая статья, ограниченная фольклорным материалом, представляет собой журнальный вариант работы, полностью публикуемой в сборнике «Проблемы музыкального мышления и восприятия» (составитель М. Арановский), подготавливаемом к печати издательством «Музыка».

¹Б. В. Асафьев. Музыкальная форма как процесс. Л., 1963, стр. 208.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

А. Богатырев

И. Земцовский

Нужна ли музыкознанию семасиология?

Содержание