концертами в область, но проходили такие поездки без всякого комфорта. Приходилось порой спать на голых скамейках, на стульях, на полу, питаться хлебом и чаем. Правда, на неудобства и трудности мы не жаловались. Бодрое настроение сообщала нам публика своим горячим приемом. И вот теперь даже не верится, что о нас проявлена такая забота. Отдельный вагон, автобусы, питание, ночлег — все приготовлено.

Первый концерт — в клубе рудничного поселка Шерегеш. Пока переносили инструменты, расставляли стулья на сцене, переодевались, на дворе стемнело. В клубе тоже темно: где-то в горах оказалась поврежденной электролиния.

Вдруг дверь открылась. «Света не будет, — сказал один из вошедших, — но публика давно ждет концерта». Делать было нечего — пришлось начинать. Девять рабочих, присев на корточки, освещали шахтерскими лампочками ноты на пультах. В зале не видно было даже стен, но стояла полная тишина. Играли мы от всего сердца. В ответ аплодировали из темноты тоже от всего сердца. Всмотрелись, а зал полон народа.

Закончив первое отделение, сорок оркестрантов поднялись и, как могли в темноте, тихо вышли. На сцене остались Виктор Пикайзен и Владимир Шрайбман. Они исполнили «Крейцерову сонату» Бетховена и Третью сонату Грига.

Выйдя из зала, люди не торопились домой. Шел стихийный обмен мнениями. Из темноты донесся чей-то женский голос: «Я пойду их сейчас всех разбужу. Я им расскажу, чего они лишились...»

После четырех выступлений в рудничных клубах мы прибыли в большой город, Новокузнецк. И тут нас постигла беда: внезапно тяжело заболел наш концертмейстер, ведущая домристка Наташа Пентегова. В. Пикайзен и В. Шрайбман должны были ехать дальше одни, а нам надлежало вернуться домой. Уныло шагали мы на вокзал. Не хотелось глядеть друг на друга, не хотелось разговаривать.

И вдруг, откуда ни возьмись, девочка. Пристроилась к нашей колонне и засыпала нас вопросами: «Да вы куда, зачем на вокзал, да зачем домой? Ехали с концертом — и домой? Да, может, ваша Наташа завтра выздоровеет. Да пойдемте к нам в школу-интернат. Я вас отведу, я вас устрою». Девочка все говорила и говорила, и ребята незаметно для себя замедлили шаги, а потом совсем остановились. Все взглянули на меня: решай. И я решил: «Остаемся, ребята». Все произошло так, как предсказала наш добрая фея. Приступ аппендицита у Наташи прошел, врачи решили не делать ей операцию и выписали девочку из больницы. Как обрадовались Пикайзен и Шрайбман, узнав, что мы остались.

А вечером состоялся концерт в местном педагогическом институте. На сей раз мы выступали во втором отделении, а во время первого — сели в зал и слушали, как артисты играли Бетховена и Грига. В заключение прозвучала «Ave Maria» Шуберта.

На другой день нас встретила одна из преподавательниц института.

— Вы знаете, что произошло со мной? — сказала она. — После первого отделения я уговорила свою подругу пойти домой. Детский оркестр — это, конечно, очень трогательно, рассуждала я, но не будем портить впечатления от скрипки, пойдем. И мы пошли. Но внизу остановились у афиши. «Смотри-ка, — говорит моя подруга, — и у них классика, с ними играет Пикайзен, давай вернемся». И мы вернулись. И не пожалели. Наши светлые впечатления от первого отделения только усилились. Ваш оркестр придал всему концерту какую-то особую чистоту».

Чистота, она всегда желанна. Без нее нет детства и нет искусства. Какие бы серьезные темы ни разрешал автор, он должен быть вхож с ними и в детский мир, если стремится к художественному совершенству. У Чайковского, Бетховена и Грига нет ни одного произведения, над которыми надо было бы повесить табличку: «Дети не допускаются». Ведь куда не допускаются дети, туда во многих случаях лучше бы не ходить и взрослым...

ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ

Н. Николаева

Девятая симфония Бетховена — пути в будущее

Самым великим завещанием Бетховена потомкам стала его последняя симфония, воспевшая идею братского союза свободных народов и обращенная, как ни одно другое произведение прошлого, к нашей эпохе. В Девятой Бетховена предвосхищена самая важная и актуальная концепция современного симфонизма, отразившая борьбу прогрессивного человечества за мир и счастье людей. Это грандиозное произведение порождено противлением гениального творца «политическому несчастью» (так Бетховен охарактеризовал меттерниховскую реакцию), протестом против всяческого угнетения и «проклятой войны», бедствия которой испытали тогда народы Западной Европы и России в связи с нашествием Наполеона. 26 июля 1809 года, в разгар войны, композитор писал Г. Гертелю: «Какое кругом разрушение и опустошение жизни! Ничего, кроме барабанов, канонады и всяческих людских страданий» ¹.

Созданная почти одновременно с «Missa solemnis», также завершающейся призывом к миру («Dona nobis pacem»), Девятая Бетховена может быть поставлена в связь с лучшими современными произведениями на тему «войны и мира», например Седьмой и Восьмой симфониями Шостаковича, Шестой симфонией Прокофьева, «Военным реквиемом» Бриттена, Второй и Третьей симфониями Онеггера, как их великая и непревзойденная предшественница. (Примечательный факт: «Вокальная симфония» югославского композитора И. Славенского, завершающаяся гимном труду и братству, посвящена бетховенской Девятой.)

В 1834 году, спустя десять лет после рождения бетховенского шедевра, В. Ф. Одоевский писал: «В ней (в Девятой. — Н. Н.) Бетховен проложил новую дорогу для музыки, которую никто не предполагал» ².

Можно наметить много путей, ведущих от последней бетховенской симфонии через эпоху музыкального романтизма к нашему времени. Мы остановимся на двух из них.

Первый путь связан с развитием эпико-

_________

¹ «Письма Бетховена 1787–1811». Сост., вступ. статья и комментарии Н. Л. Фишмана. М., 1970, стр. 329.

² «В. Ф. Одоевский. Музыкально-литературное наследие». Общ. ред., вступ статья и прим. Г. Б. Бернандта. М., 1956, стр. 497.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ИСТОРИЯ И ТЕОРИЯ

Н. Николаева

Девятая симфония Бетховена — пути в будущее

Содержание