Грузинский симфонический

Это шестой приезд в столицу грузинского коллектива на протяжении послевоенных лет. Во главе его в разное время стояли такие выдающиеся мастера советского дирижерского искусства, как И. Палиашвили, Е. Микеладзе, А. Гаук, О. Димитриади. Почти двадцать лет жизни отдал оркестру З. Хуродзе, с 1959 года занимающий пост главного дирижера.

В этом сплоченном ансамбле особенно выделяется группа струнных. Полный, насыщенный звук, широкий смычок, довольно крупная вибрация — таковы ее характерные черты. Нельзя не отметить также высокую квалификацию ведущих солистов-духовиков.

В концертах, состоявшихся в Большом зале Московской консерватории (дирижер З. Хуродзе, солист Т. Амиреджиби) и в Концертном зале имени П. И. Чайковского (дирижер Д. Гокиели, солист З. Соткилава) была широко и представительно показана грузинская музыка ¹.

Программа открылась Хоралом Ш. Мшвелидзе (третья часть сюиты, созданной им в 1957 году). Многолетнее изучение фольклора стало основой творчества композитора, определило тонус его музыкальной поэтики. Простой и строгий напев, предваряемый в каждом своем проведении ударом тамтама, с первого же такта вводит слушателя в мир страны гор, мир простых и мужественных людей. Вслед за небольшой интерлюдией начинается развернутый лирический эпизод. К солирующей скрипке присоединяются деревянные духовые, а затем и второй солист-скрипач. Они ведут свой рассказ непринужденно, в характере импровизации. Коллектив тонко передал особенности сочинения Мшвелидзе.

Третья симфония С. Цинцадзе — значительное, достижение грузинского симфонизма последних лет. Ее суровый, эпически-обобщенный музыкальный язык экспрессивен и выразителен. Временами невольно возникают ассоциации с некоторыми программными симфоническими полотнами Хиндемита. Но (так же как и у Хиндемита) за покровом внешне строгой, «малообщительной» интонационной сферы чуткому уху нетрудно ощутить демократическую основу музыки Цинцадзе, ее гуманистическую направленность. Через все сочинение проходит энергичный, призывный мотив. Порученный унисону валторн и третьей трубе, он открывает симфонию, играя важную роль в драматургии первой части. Далее этот мотив только угадывается в очертаниях пассакальи с тем, чтобы в финале заявить о себе более открыто и, наконец, в кульминации прозвучать в полную силу.

Вторая часть — пассакалья — привлекает своей великолепной полифонией (кстати сказать, грузинские гости показали себя здесь музыкантами, тонко чувствующими многосоставную ткань партитуры, слышащими ее и по вертикали, и по горизонтали), сложной полиритмией. Реализуя ее, оркестр продемонстрировал великолепную слаженность. Пассакалья непосредственно переходит в финал (prestissimo). Поток музыки несется подобно лавине. Непрерывность движения придает ему дополнительную силу; и в блестяще подготовленной кульминации вновь возникает последнее, самое мощное проведение основной лейттемы — призыва меди. Все стихает. Слышны лишь стоны альтов, на фоне которых солирующие деревянные интонируют фрагменты главной партии. Начинается кода — остроумно и, главное, вполне органично (отнюдь не ради эффекта!) проходит шестиголосное фугато ударных, вслед за которым еще более стремительная лавина звуков приводит к заключительному ликующему апофеозу.

Дирижирует З. Хуродзе

Симфония посвящена ее первому интерпретатору З. Хуродзе. И надо сказать, вполне заслуженно. Дирижер раскрывает партитуру с большим воодушевлением и подлинным мастерством.

Очень приятное впечатление оставило также цельное, хорошо продуманное и тщательно отшлифованное исполнение «Франчески да Римини» Чайковского. Предложенный Хуродзе несколько ускоренный темп первого раздела «Франчески» оказался вполне оправданным благодаря безупречной интонационной четкости.

Центром программы второго концерта стала Первая симфония А. Баланчивадзе (1944), которая справедливо считается произведением этапным для грузинской музыки. Более того, мне хотелось бы назвать это сочинение выдающимся

_________

¹ К сожалению, мне не довелось присутствовать на концерте оркестра, состоявшемся в ЦДСА.

образцом лирико-эпического симфонизма, связанного с великими именами Глинки, композиторов «Могучей кучки», Глазунова, Танеева и одновременно ярко воплощающего национальный симфонический стиль.

Партитура раскрывает образ героического прошлого грузинского народа, красоту духовного мира нашего современника и соотечественника, глубокий и могучий оптимизм его мировоззрения. В этой удивительно правдивой, искренней музыке мы находим то, с чем, к сожалению, приходится не так уж часто встречаться в произведениях современного искусства, — внутреннюю гармоничность.

За пультом — Д. Гокиели

В целом симфония была проведена дирижером Д. Гокиели с большой любовью. Все же приходится отметить, что часть эпизодов могла бы прозвучать интереснее. Не все в симфонии оказалось высказанным достаточно внятно. Очень выразительно была сыграна небольшая пьеса Г. Канчели «Ларго». Менее ровно прозвучала увертюра фантазия Чайковского «Ромео и Джульетта», в которой временами нарушалась стройность ансамбля. А в популярных пьесах — «Сачидао» Р. Лагидзе, «Танце» О. Гордели и «Картули» З. Палиашвили,— исполненных «на бис», дирижер и оркестр продемонстрировали подлинный виртуозный блеск и мастерство.

Оба концерта украсило участие солистов — пианиста Т. Амиреджиби, темпераментно сыгравшего сольную партию во Втором концерте Рахманинова, и тенора З. Соткилавы, спевшего изящный романс О. Тактакишвили на слова Пушкина «Зимняя дорога» и арии из опер Чилео, Верди, Бизе. Все это увеличило и без того большой успех грузинских артистов.

Г. Юдин

*

На верном пути

Многим москвичам и гостям столицы запомнился успешный дебют Государственного духового оркестра РСФСР в Большом зале консерватории под управлением И. Петрова. Вскоре после своего первого концерта оркестр отправился в гастрольную поездку по городам России; а зимой коллектив побывал в Сибири и на Дальнем Востоке, где дал в общей сложности около тридцати концертов.

К XXIV съезду КПСС оркестр подготовил новую программу, с которой выступил в Зале имени П. И. Чайковского и в Колонном зале Дома Союзов. В этой программе привлекло уже то, что впервые прозвучала в переложении для духового состава одночастная лирико-эпическая кантата Прокофьева «Славься, наш могучий край!», которую Шостакович в свое время назвал одним из замечательных произведений, «посвященных величественным дням нашей действительности». Музыку кантаты, проникнутую светом и радостью, отличает величавость, широкая «прокофьевская» распевность; особую краску вносит в нее нежный, серебристо-прозрачный тембр солирующей флейты.

В исполнении кантаты, которое прошло очень удачно, принял участие также Большой хор Всесоюзного радио и телевидения (художественный руководитель К. Птица).

В том же концерте москвичи впервые услышали в такой же транскрипции еще одно произведение Прокофьева — Скерцо из Второй сонаты для флейты (или скрипки) с фортепиано ¹. Созданная в годы Великой Отечественной войны, эта соната была издана в двух редакциях (для флейты — Н. Платонова и для скрипки — Д. Ойстраха). Ее