изобразительную функцию. Необходимо отметить безупречное голосоведение, которое позволило хору наисложнейшие моменты партитуры раскрыть с подлинным совершенством.

Остроумно разработал композитор незатейливый напев шуточной народной сценки «Побег рекрута». Здесь, как в «Песне мужчин» ², особенно ярко проявился артистизм, чувство юмора и автора и певцов.

Трехчастная «Песня ровной земли», пожалуй, наиболее простое из исполненных сочинений как интонационно, так и по средствам выразительности. Яркая мелодика, типичные песенные приемы (запев, подхватываемый хором, переклички хоровых групп) делают этот опус доступным и доходчивым. Хор спел «Песню» исключительно проникновенно.

Очаровательна небольшая лирическая поэма «Было у меня три прекрасных слова». Несмотря на частое использование движения параллельными секстаккордами на фоне выдержанной тонической педали в басу, сочинение было бы довольно традиционным, если бы не маленькая находка — трогательное наивное соло флейты. Это удивительно соответствует поэтическим образам Э. Руммо в духе народной поэзии.

Произведениями Тормиса превосходно дирижировал помощник Эрнесакса Олев Оя — тонкий музыкант, глубоко чувствующий музыку. Его остро темпераментная исполнительская манера, ясный и точный жест, блестящее знание партитур в большой мере способствовали тому, что необычный круг тем и образов, отмеченных мужественностью, какой-то «северной душевной строгостью» — все было передано певцами с подлинным вдохновением.

Во втором отделении впервые в Москве прозвучал новый опус Д. Шостаковича — восемь баллад для мужского хора a cappella «Верность» на слова Е. Долматовского. Как правильно отметил Г. Свиридов, это сочинение мастера продолжает линию его творчества, связанную с «ярко выраженным общественно-политическим содержанием» ³.

Художник-гражданин, всегда страстно откликающийся в искусстве на самые актуальные проблемы эпохи, Шостакович и на этот раз поднимает очень важную тему — тему верности заветам Ленина. Обращаясь к нам, своим современникам, он напоминает об ответственности каждого перед вождем и народом. Мы должны быть достойны Ильича — вот главная мысль, пронизывающая все произведение.

Образ Ленина предстает в лирико-философском (первая, шестая и восьмая баллады) и в героико-патетическом (вторая, третья, четвертая, седьмая) плане. Характер музыки сравнительно разнообразен — от неторопливого раздумья до торжественного гимна и афористичного плаката.

Драматургически цикл можно разделить на пять основных разделов.

Первая баллада — пролог. Неторопливая мелодия басов на фоне почти недвижных, «застывших» теноровых подголосков задумчива, внутренне сосредоточенна.

Вторая, третья и четвертая баллады связаны между собой в единое целое. Следуя друг за другом attacca, они утверждают одну идею: Ленин — вера и знамя честных людей всей Земли. Общий эмоциональный строй поэтического текста обусловливает и сходство музыкального материала этих частей. Длительное пребывание в одной образной сфере, — как известно, довольно типичная черта музыки Шостаковича. Одна мысль как бы разрастается в развернутый монолог, обретая все большую объемность и многогранность.

Пятая часть вносит диссонанс в общий патетический тон повествования. Отрывистая, приглушенная, подчеркнуто сухая тема басов, особый гротеск, нервные паузы, ostinato — перед нами привычный комплекс выразительных средств, имеющий точный «адрес»: теневые стороны жизни.

Шестая баллада возвращает нас в лирико-философское русло пролога. Вновь задумчивая мелодия полна глубокой сердечности и теплоты. Видимо, не случайна здесь перекличка со старинными русскими песнопениями: тот же хоральный склад, медленный темп, ясные, чистые, какие-то просветленные гармонии, пение с закрытым ртом pianissimo.

Шестая баллада — вершина цикла. Две части, следующие за ней, подытоживают уже сказанное. Короткая, афористичная седьмая баллада — «Так вот какие люди были» — разговор с молодыми. Быть может прием тембрового сопоставления теноров и басов призван олицетворить перекличку поколений. В этой части наиболее явственно ощущается — как в интонационном строе, так и в приемах голосоведения — связь с революционными песнями, с хоровым творчеством А. Давиденко. Финал «На встречах юных поколений» задуман композитором как гимн бессмертию ленинского гения. Крайние его части напоминают многие темы Шостаковича, воплощающие образы молодости, привольной, свободной жизни. Середина — взволнованный ре-

_________

² «Песня мужчин», изобилующая комедийными эффектами, исполнялась на вечере во Всесоюзном доме композиторов.

³ См.: Георгий Свиридов. Искусство большого масштаба «Правда», 1971, 3 марта.

читатив, оттеняющий последующий торжественный апофеоз.

Композитор не впервые обращается к поэзии Е. Долматовского. К сожалению, на этот раз текст нельзя назвать удачным. Большинство стихотворений выдержано в духе величественной статики, причем много так называемых «общих мест», порой не позволяющих и в музыке развернуть яркие контрасты, масштабное развитие.

Новым сочинением Д. Шостаковича мудро, выразительно, рельефно оттеняя тонкие смысловые нюансы, дирижировал Г. Эрнесакс, которому композитор и посвятил свой опус. Для каждого номера исполнители нашли особые тембровые и динамические краски, обусловленные его эмоциональным содержанием. Отсюда и такая проникновенность, сердечность высказывания.

Суммируя общее впечатление об исполнительской стороне концерта, нужно сказать, что эстонский хор подтвердил свою высокую рекомендацию коллектива, которому равно удаются (и удаются с блеском) сочинения полифонические и гомофонные, открыто распевные и, условно говоря, «инструментальные». Прекрасные голоса, яркость, насыщенность тембров, огромный динамический диапазон, великолепный ансамбль, идеальная интонационная точность, мастерское владение самыми разнообразными звукоизобразительными приемами, редкая музыкальность и железная дисциплина — вот качества, которые позволяют считать этот коллектив одним из лучших в мире.

В. Живов

*

В поисках художественной правды...

Минувшей весной внимание москвичей привлек вечер Симфонического оркестра Московской филармонии под руководством К. Кондрашина. Программа включала монооперу Ю. Буцко «Записки сумасшедшего» (первое исполнение в оркестровой редакции) и Третью симфонию Чайковского — ее редко удается услышать в концертах.

Об опере Буцко (1964) на страницах журнала уже неоднократно писали ¹. Поэтому в предлагаемых заметках хотелось бы поделиться главным образом впечатлениями от новой интерпретации произведения. Но начнем все же с некоторых замечаний о самом сочинении.

Прежде всего приходится возразить авторам, отмечавшим, что композитор использовал подлинный текст Гоголя «целиком и в неприкосновенности» (Р. Косачева) или «с минимальными, совершенно незначительными изменениями» (В. Бобровский). Сопоставление, хотя бы по памяти, либретто (принадлежащего самому композитору) и текста гоголевской повести многое поясняет в общей идейно-драматургической направленности оперы и, с другой стороны, позволяет с большей точностью определить особенности ее недавнего исполнения.

Обильные сокращения, перестановки целых фрагментов — «клочков из записок сумасшедшего» (первоначальное название повести), характерные замены слов и т. п.— все это ведет к динамически подвижной детализации душевного состояния героя, сломленного и уничтоженного бесприютной повседневностью, «петербургским позорищем» (Блок). Возникает несколько иная «психологическая партитура» образа, сотканная из длинной и, кажется порою, беспорядочной вереницы деталей — единичных импульсов угнетенного сознания; вместе с тем в ней по-оперному четко определены опорные узлы драматургиче-

__________

¹ См.: В. Бобровский. Эскиз портрета. «Советская музыка», 1967, № 7; Р. Косачева. Опера на концертной эстраде. «Советская музыка» , 1971, № 1.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Живов

*

В поисках художественной правды...

Содержание