Удивляет, как свободно и даже беспечно обращается музыкант Бруштейн с музыкой. В спектакле «Особое задание» А. Новикова режиссер поручил ответственную роль профессора Орлова заведомо непоющему актеру Э. Маю. И это притом, что в центре произведения — драматическая ария Орлова, которую опытный комедийный актер вынужден проговаривать.

К сожалению, события пьесы не зажигают зрителей, как, впрочем, и актеров. На сцене царит безмятежное спокойствие, участники спектакля равнодушно отыгрывают каждый отдельный эпизод; матросский патруль, призванный время от времени напоминать нам о военном положении, проходит из одной кулисы в другую развинченной походкой. Балетная и хоровая группы — каждая в отдельности — выполняют свои «цеховые» задачи. Но, когда они объединяются на сцене во имя создания некоего «коллективного портрета» народной массы, то тут же теряют всякую выразительность. В спектакле то и дело проскальзывают приемы, рассчитанные на дешевый успех у публики; неестественные позы, жесты, вульгарные реплики...

И вновь я на репетиции у Б. Бруштейна — ввод молодого актера в «Веселую вдову». Поражает неудержимая фантазия режиссера, масса оригинальных деталей, которые находит он для точной и остроумной характеристики персонажа. Бруштейн увлечен, он импровизирует на ходу — легко, изящно, музыкально...

Но опять вечер. Идет оперетта «Король вальса» И. Штрауса (постановка В. Омельченко). И снова музыка в исполнении оркестра и певцов Ивановского театра причиняет почти физическое страдание, потому что легкий, лиричный Штраус превращается в тяжеловесного и грубого. Кроме того, данная оперетта представляет собой некое компилятивное сочетание фрагментов из различных произведений короля вальсов, причем эти фрагменты смонтированы без всякого учета законов музыкальной драматургии. Если бы в театре достаточно хорошо знали эстетику самого Штрауса, то вряд ли решились бы поставить имя прославленного композитора в один ряд с авторами столь грубой компиляции (в программе не объявлено, кто работал над монтажом музыки). Пьесу написали Л. Тарский и А. Волкова. Кстати, написали также в несвойственных Штраусу эстетических канонах неовенской оперетты.

И следующий вечер не принес радости. «Кавказская племянница» Р. Гаджиева (режиссер В. Омельченко, дирижер В. Рожковский) являла собой своего рода сольное выступление трех актеров — Л. Высоцкой, С. Артюшкевича и Е. Чарлина. Каждый солировал на фоне довольно пестрого, невнятного и плохо организованного режиссером ансамбля.

Так что же? Увлеченность главного режиссера— состояние преходящее? Его энтузиазм и творческое горение вызывают лишь некоторые спектакли?

К сожалению, театры музыкальной комедии, чаще, пожалуй, чем коллективы иного профиля, страдают «болезнью», которую можно назвать «премьерной». Новая постановка отделывается со всей возможной тщательностью и старанием, в то время, как «старые» спектакли пущены на самотек. Не отсюда ли творческое горение Бруштейна на репетициях и равнодушие его к разваливающимся репертуарным пьесам?

Ивановский театр оперетты, как и многие другие коллективы того же профиля, единственный, не считая филармонии, центр музыкальной культуры в городе. Художественный уровень театра во многом определяет уровень музыкального вкуса и культуры местного населения. Поэтому очень тревожно, что в последние годы в труппе по существу нет музыкального руководителя, что дирижер низведен на роль капельмейстера при режиссере. Какими бы музыкальными знаниями и способностями ни обладал последний, он не в состоянии один создать полноценный музыкально-театральный коллектив. Кроме того, в работе ивановцев сказываются и многие беды, характерные для большинства театров оперетты. Редкий коллектив может похвалиться кадрами очередных режиссеров, способных поддержать достаточно высокий профессиональный уровень спектаклей. Редкий коллектив располагает достаточно укомплектованной труппой, отвечающей требованиям синтетического искусства.

Но если «болезни» в театрах оперетты, как правило, общие, то реакция на них не одинакова. В одних коллективах стремятся всеми мерами преодолеть трудности, в других — предаются апатии, в бессилии ссылаются на обстоятельства. И тогда афиша распадается на две части, в первой — спектакли, составляющие гордость коллектива, а во второй — те, что сами руководители относят к «прозе жизни». Но ведь для зрителей, ежевечерне заполняющих зрительный зал, это посещение театра не «проза жизни», а праздник, радостное событие.

Долг театра и его первейшая гражданская обязанность — уважать своего зрителя, беречь его привязанность к искусству, развивать его вкус. Может ли справиться с этой задачей Ивановский театр сегодня? Убежден, что может. Во главе его стоят опытные и одаренные руководители, в труппе немало профессиональных, опытных актеров. Все дело в постоянной, каждодневной требовательности к себе.

В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

Праздник хоровой музыки

В Большом зале Московской консерватории с новой интересной программой выступил Государственный академический мужской хор Эстонской ССР под руководством Г. Эрнесакса.

В первом отделении прозвучали хоры В. Тормиса — одного из крупнейших мастеров современного хорового письма ¹. Оригинальной стилистике композитора здесь в полной мере соответствовало и выдающееся мастерство исполнителей, проявившееся и в дифференциации тембров, и в фактурной многослойности, и в искусстве хоровой декламации, передаче шепота, glissando, сонорных и политональных эффектов, главное же — в выявлении глубоко национальной сущности этой музыки.

Концерт открыла торжественная поэма-кантата «День мира» для мужского хора, органа и литавр. Это ярко гражданственное произведение. Поэма оригинальна по форме и по средствам выражения. Интонационно и образно она словно перекликается с плакатами первых лет революции, с произведениями агитационного искусства. Необычное сочетание органа с литаврами отлично передает торжественность настроения.

Большой успех сопутствовал исполнению «Двух песен Гамлета». Этот опус философского плана богат звукокрасочными приемами, способствующими раскрытию сложных движений человеческой души. Исполнительски интересно был решен прием «двуххорности»: в первом хоре как бы спроецировано эмоциональное состояние, второй дает фон, картину штормового северного моря.

Огромной впечатляющей силы достигли артисты в «Балладе про Марьяма» — хоровой фреске, поражающей суровой драматической силой, яркой образностью и динамизмом. В развитии этого рассказа о битве эстов с крестоносцами большую роль играют разнообразные полифонические приемы, в том числе густые стретты и спаренные (в квинту) проведения темы. Часто использует Тормис сочетание выдержанных педалей и «ползущих» на их фоне хроматизмов. Вообще надо сказать, что соединение натуральных ладов с острой вводнотонностью — характерная черта гармонического языка композитора.

Броской краской является часто употребляемый Тормисом эффект glissando, при котором все голоса хорового аккорда движутся параллельно; в подобных фрагментах хор демонстрировал удивительную интонационную выверенность звучания.

Впервые московские слушатели познакомились с новым сочинением Тормиса на слова Н. Каплинского «Наши тени». Как и в других произведениях композитора, здесь велика роль имитационной полифонии. Автор часто использует различные формы канона и своеобразный пентатонический контрапункт (не без влияния Бартока). Сочетание полифонических приемов с вариационностью развития создает богатую и разнообразную фактуру. Интересна партитура сочинения: ткань расслаивается надвое (аналогично «Песням Гамлета»): вторые тенора на одном звуке скандируют текст, остальные партии выполняют звуко-

_________

¹ Творчество этого композитора неоднократно разбиралось на страницах журнала (см., например: Р. Леденев. Обаятельный музыкант. «Советская музыка», 1965, № 6).

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В КОНЦЕРТНЫХ ЗАЛАХ

Праздник хоровой музыки

Содержание