ным обращением автора к фольклору, столь разноликому в Грузии. Сохраняя свою манеру, свой творческий почерк, Захарий Петрович широко использует песни различных уголков Грузии, придавая им — как бы это сказать? — общий музыкальный стиль. Он очень удачно распределяет народный материал, исходя из характера сценической ситуации. Суровые интонации грузинского хорала и сванской песни в трагедийном третьем акте, могучий распев карталино-кахетинской песни-былины в торжественном втором — примеры творческого преломления народного мелоса, ставшие хрестоматийными.

Еще большим жанровым разнообразием отличается вторая, завоевавшая огромную популярность, опера Палиашвили — «Даиси». Она написана и поставлена уже в советское время и озарена идеей объединения всех програссивных сил общества для победы народного дела.

С новой силой зазвучало в «Даиси» лирическое начало, вызвавшее к жизни прекрасные арии, дуэты, ансамбли. Чудесная лирико-эпическая увертюра стала предтечей многих симфонических сочинений грузинских, авторов. Но и сегодня, располагая большим числом интересных симфоний, поэмами и концертами, грузинская концертная жизнь не может обойтись без этого классического образца, звучащего с неувядаемой свежестью, глубокой народностью.

Органически претворены в «Даиси» и городские песни и романсы, придавшие опере большую мелодическую общительность, обогатившие ее жанровую палитру.

Эта опера свидетельствует о незыблемости творческих принципов автора. Новизна ее обусловливается новизной самого содержания. И это очень важно. Палиашвили не стремился к беспредметному обновлению музыки лишь для того, чтоб написать новый опус. Он исходил из содержания произведения, реальной жизни своих персонажей, искал, так сказать, родной для них язык. Это вело его к упорным поискам и ярким находкам, к расширению выразительных средств, новым принципам использования и развития фольклорных истоков.

Захарий Петрович был последовательным не только в творчестве, но и в жизни. Он настойчиво искал людей, могущих стать полезными для общего дела. Будучи ректором консерватории, он неустанно ездил по Грузии, знакомясь со способными музыкантами, старался вовлечь их в строительство новой музыкальной культуры молодой Советской Грузии. Непримиримый и суровый к легковесным людям, не понимавшим великого для него дела, он был безгранично добр и отзывчив ко всем, кто вносил реальную лепту в служение родному искусству. Он был прямым или косвенным воспитателем многих известных грузинских музыкантов, лучшим другом Уз. Гаджибекова и А. Спендиарова, необычайно близко принимал к сердцу успехи братских национальных музыкальных школ.

Могуч свет его личности и его творений. Но этот свет дался ему нелегко — так светит трудная, полная борьбы, усилий и веры в торжество высоких идеалов жизнь.

Свет музы Палиашвили особенно ярок в его «Абесаломе», Прошедший через катарсис трагической кульминации, он озаряет финал произведения, сияя факелом будущего грузинской музыки.

И сейчас, в дни 100-летия со дня рождения композитора, твердо хочется верить, что факел этот неугасим. Но для этого его должны держать все новые и новые надежные руки, руки людей, столь же любящих свою Родину и верных в служении ей, как Захарий Петрович Палиашвили.

Письмо З. П. Палиашвили к С. И. Танееву

З. П. Палиашвили
Начало 1900-х годов

В 1889 году Захарий Петрович Палиашвили окончил Тифлисское музыкальное училище, но, стремясь к совершенству, он считал свое образование далеко не завершенным и мечтал о продолжении занятий под руководством выдающегося русского композитора и крупнейшего педагога, знатока полифонии, воспитавшего многие поколения талантливых музыкантов, — Сергея Ивановича Танеева.

6 июня 1900 года, по совету своего учителя — дирижера, композитора и директора Тифлисского музыкального училища Н. С. Кленовского, Палиашвили обратился к Танееву с просьбой принять его «в консерваторию и освободить от платы за правоучение» ¹. При этом Захарий Петрович подчеркнул, что хотел бы поступить именно в класс Танеева. Вместе с упомянутым письмом Палиашвили послал «собственные работы... сделанные в ученические годы» ².

Содержание ответа Танеева не известно, так как текст этого ответа пока не обнаружен, но публикуемое нами письмо ³ дает основание предположить, что в ученических сочинениях Палиашвили чуткий музыкант Танеев заметил подлинную творческую одаренность будущего классика грузинского искусства. У Танеева на протяжении трех лет (1900–1903) он занимался изучением контрапункта, канона, фуги и музыкальных форм. Учитель вооружил его солидными знаниями, подлинным композиторским мастерством, развил в нем глубокий интерес к величайшим сокровищам мирового и в том числе русского искусства. По воспоминаниям Б. В. Асафьева, Захарий Петрович с огромной «признательностью говорил о своем великом и мудром полифонисте... высоко ценил он Римского-Корсакова и его школу... чутко ощущал в Балакиреве одного из первых после Глинки проницательнейших русских музыкантов, постигших тонкие особенности интонации и ритмики Кавказа» ⁴.

_________

¹ Это письмо опубликовано в журнале «Советская музыка» (1939, № 8).

² Из того же письма.

³ Оно хранится в Доме-музее П. И. Чайковского (Клин).

⁴ Б. Асафьев. О чужих странах и людях. «Советская музыка», 1953, № 12.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Письмо З. П. Палиашвили к С. И. Танееву

З. П. ПалиашвилиНачало 1900-х годов

Содержание

З. П. Палиашвили
Начало 1900-х годов