Выпуск № 2 (387) | 1971 - страница 25

ответственности всех, кто к ней приучастен? Увы, часто получается так: чем шире возможности, тем меньше ответственность. Я вовсе не сторонник зажима, запретов и прочих административных мер. Не запреты, а создание подлинно творческой атмосферы, предусматривающей требовательность и нелицеприятную оценку произведений, может помочь делу. У нас халтурщики и ремесленники чувствуют себя привольно. Надо, чтобы им стало трудно и скучно. Надо, чтоб они чувствовали себя неловко, все время ощущая: есть критерий, есть мастерство и вдохновение, а не рынок, где можно сбыть недоброкачественный товар и суррогаты. Прежде всего необходимо, чтобы большие мастера музыки и поэзии подходили к песенному жанру с той же мерой требовательности, как и к «высоким» жанрам искусства. Специфика спецификой, но разве мастер станковой живописи не должен быть авторитетом в оценке графических этюдов?

В чем же, по-моему, суть проблемы?

В том, что «один из...» — смежный, а все же иной — эстрадный жанр заполонил все, вытесняя советскую массовую песню. Ничуть не оспаривая и не дискриминируя эстрадную песню, я все же уверен, что она не может полностью заменить песенные образцы того типа, который сложился в годы предвоенные и военные.

Можно, конечно, спросить: а разве не исполнялись и не исполняются на эстраде песни, которые вам так желанны?

Отвечу: для этих песен эстрада была не единственным, а лишь одним из путей к слушателю. Она участвовала в распространении таких песен, оставаясь эстрадой и имея свой специфический репертуар, на который и сейчас никто не собирается посягать. Но и на эстраде роль массовых песен сегодня невероятно сузилась, трактовка их изменилась. Я отнюдь не ратую за незыблемость жанра. В искусстве нельзя останавливаться даже на больших удачах. Несомненно и взаимопроникновение образцов, но между взаимопроникновением и односторонним заполонением эстрады слепками с западной музыки не стоит ставить знак равенства.

Нынешней осенью мы потерпели неудачу на фестивале в Сопоте. Я думаю, что неудача не случайна, более того — закономерна. Способная молодая певица Галина Ненашева появилась на сцене и на телевизионных экранах не похожей на себя. По-видимому, ей очень хотелось выглядеть как швейцарские, французские, югославские исполнители, быть не хуже их. Психологически понятно... Спору нет, опасности конкурса велики. Но все же возможная неудача выступления в своей, непривычной для зарубежной аудитории манере и с массовой советской песней (я имею в виду песню четкого жанра) была бы спором, столкновением принципов, а не просто неудачей в состязании похожих друг на друга артистов...

Фестиваль в Сопоте, так же как и югославские и болгарские конкурсы, носит, если можно так выразиться, фрачный характер. Однако певцы из разных стран, пусть в небольшой дозе, вносят свой национальный колорит даже во внешнее оформление выступления. Да и поют песни, характерные для своей сегодняшней музыки. И все-таки это типичнейшая концертная эстрада. У нас такого рода исполнительство — лишь часть песенного хозяйства, одна из его форм. И мы можем рисковать, как рисковали с песней «Пусть всегда будет солнце».

Для разъяснения своей позиции приведу не совсем точный, но, как мне кажется, понятный пример. Представьте себе, что советский певец участвует в состязании, где ищут лучшего исполнителя в тирольской манере. Во-первых, сомнительна возможность его победы, а, во-вторых, случись победа — будет ли она подлинной радостью? Боюсь, что «подлаживание» под зарубежную эстраду начинается с выбора песни, которую «повезут», и проникает во все этапы подготовки. Так наращивается неудача. Есть ли нам чем гордиться — своим, или советская песня окончательно растеряла свои качества и возможности?

За последнее время (я беру отрезок в несколько лет, этого требует жанр песни, спешка и скороспелость противопоказаны ему) у нас появилось не так уж много (много никогда не появлялось) хороших и значительных произведений. И очень важно выделить их из потока песенной продукции. Такие произведения идут в люди без рекламы и шума, без беготни и заискивания перед неустановившимися вкусами.

Мне кажется принципиально удачной работа Александры Пахмутовой с ее постоянными соавторами С. Гребенниковым и Н. Добронравовым. Вслед за сибирским циклом появились песни «Нежность», «Усталая подлодка», «Когда тебя Россия позовет»... Неназойливая идейность этих песен чрезвычайно важна. Оказывается, можно говорить о нашей жизни языком поэзии и мелодии, исполненных проникновенно лирической интонации. Впрочем, мы это давно и хорошо знали, но позабыли, кажется, прочно в обстановке фестивалей джаза (когда песня, если и проникает в тебя, то «через ноги»...).

Песни Пахмутовой выполнены мастерски, уровень их вполне современен. Но о современном уровне тоже надо договориться, хотя бы для единообразного понимания терминов.

Приходится слышать досадливые замечания: «Это не современно!» — отпускаемые в адрес произведений, в которых — если это лирика — от-

сутствуют тягучие расслабленные интонации, а если текст драматичен, — нервные, торопливые изломы ритма, чаще всего — в ущерб смыслу.

А что современно? Современность не заимствуют, а создают. Каждая настоящая песня — изобретение, не похожее на предшествующие образцы. Для советской песни традиционны, прежде всего, искренность, волнение, смысл в тексте (приходится говорить о смысле, потому что нам подчас в качестве нового слова предлагают «турарам», заведомую бессмыслицу, однако в обертке многозначительности).

К удачам, важным для всех, я отношу две работы М. Матусовского и В. Баснера — песни «На Безымянной высоте» и «С чего начинается Родина». О первой уже много писали, она утвердилась как одна из лучших. Вторая — была счастливой неожиданностью, впрочем, как и первая в свое время.

В. Баснер вместе с поэтом нашли золотую простоту выражения, доверительную интонацию, необычную форму. Успеху песни содействовало и исключительно тактичное использование ее в кинокартине «Щит и меч», открывающее новые возможности жизни музыки на экране. Она прозвучала не фоном, а параллельным планом, картина без нее сейчас кажется немыслимой... А главное — названные произведения вошли в судьбы людей, стали персонажами нашего общества, нашей жизни.

И еще об одном значительном явлении хочется вспомнить: четыре баллады О. Фельцмана и Р. Рождественского показывают возможности в массовом жанре раскрыть сложный сюжет.

«Огромное небо». Рассказана история, которая в прозе потребовала бы немало страниц для раскрытия психологического состояния героев. Летчики жертвуют собой, спасая от верной гибели десятки людей. Решение они принимают мгновенно, но импульс подготовлен всей их жизнью, воспитанием, характером. Музыка казалась бы иллюстративной, если бы органически не сливалась с текстом.

«Баллада о знамени». Тема, казалось бы, давно должна была стать песней — солдат выходит из окружения, обернувшись знаменем, «опираясь на древко, как на древний посох». Я редко завидую удачам товарищей. Находке Рождественского я позавидовал. И это не «белая» и не «черная» зависть, а почти гордость за собрата.

То же самое можно сказать и о балладе «Дом № 9». Весьма разнообразный композитор в этих балладах развивает дальше свою главную линию, наметившуюся в песнях «14 минут до старта» и «Комсомольцы 20-го года».

Песенный отряд композиторов понес за последние годы огромные потери. Подумать только: А. Островский, Ю. Милютин, Б. Мокроусов, В. Мурадели, А. Долуханян... Пять мастеров, каждый со своим голосом и почерком, со своими знаменитыми песнями завершили жизненный путь. Творчество их нуждается в изучении. Ведь каждый обладал секретом, казавшимся при их жизни просто мастерством и удачей. Как ни грустно, но после смерти этих замечательных композиторов творчество их получило не только высокую оценку, так сказать, в целом, но и быстрое забвение. Все реже исполняются их песни по радио, издаются лишь в малотиражных и медленно осуществляемых собраниях сочинений.

В эфире новая песня! Послушайте новую песню! Как всегда, в этой передаче мы познакомим вас с новой песней! Вчера композитор N принес нам свою новую песню!

Будь эти песни прекрасны, все равно их невозможно воспринимать дюжинами, букетами, залпами, косяками, обоймами. Да к тому же редко встретишь прекрасную песню.

Существует мнение, будто халтурить легко в песнях гражданственного звучания (тема вывезет), а лирика вроде бы самим своим характером противостоит халтуре. Но, оказывается, халтура в лирике — самое распространенное явление. Сусальные и глупые сценки свиданий, на которые непременно опаздывает он или она, сериями и пачками обрушиваются на головы радиослушателей. Холодные, сконструированные из дежурных слов признания в любви, бесконечные песеночки о дожде.

Ирония! Оказывается, и это тонкое качество может быть освоено халтурщиком. Пожалуйста, вот вам легкое подтрунивание над самим собой.

Тема? Темы подсказываются не жизнью сочинителя, а модой. Сейчас преобладает северное направление. Льдины... Холода... Бураны... Олени... А нам от этого набора ни тепло ни холодно.

Лет восемь назад М. Пляцковский сочинил хорошую песню «Морзянка». Талантливо положил ее на музыку М. Фрадкин. Но, боже мой, сколько подражаний самому себе написал за последние годы Пляцковский! Положим, подражание себе, пожалуй, лучше подражания другим, но может ли оно удовлетворить поэта?

Торопливо издаются у нас песенники. Даже без нотной строчки печатаются тексты никому не известных песен. Право на опубликование в песеннике без нот имеют только произведения, мелодии которых очень популярны. Раскрываю наугад изданный трехсоттысячным тиражом сборник «Товарищ песня» из радиопередачи «Доброе утро» (выпуск 2, издательство «Советский композитор»). Первое же четверостишие — открытие:

Это очень придумано здорово,
Что за ночью безмолвною вслед,
Мир веселыми радуя зорями,
Ежедневно приходит рассвет.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание