Тонко используются в зтой опере и шумовые средства, выполняющие важные разнообразные функции, «Шумовая декорация» и акустические эффекты позволяют в кульминационной второй картине перебрасывать действие из кулис передвижного революционного театра в красноармейскую аудиторию и обратно без каких бы то ни было словесных ремарок, необходимых при трансляции оперного спектакля, когда диктор комментирует появление действующих лиц, их перемещение по сцене.

На протяжении всей оперы, звучащей более пятидесяти минут, внимание слушателей не ослабевает. Этому способствует и общая композиция спектакля, и ритм чередования эпизодов, сцен, и, конечно, более всего сама музыка. Уже в первой картине остроумно использовано сопоставление известной революционной песни «Смело мы в бой пойдем», которую поют бодрые мальчишеские голоса, и ее музыкального прототипа — не менее известного романса «Белой акации гроздья душистые». Его чувствительная мелодия, звучащая то на скрипке соло, то в исполнении тенора в подчеркнуто сентиментальной манере, воспринимается как музыкальный символ отживающего, но еще опасного своей враждебностью мира. На какой-то момент композитор сводит мелодии песни и романса, смело накладывая на звучащий в тягучем скрипичном тембре напев «Белой акации», его трансформированный вариант, излагаемый ребячьим альтом в другой тональности и другом темпе.

Впрочем, цитатное использование песен служит лишь первичной характеристикой действующих лиц. В дальнейшем опознавательным знаком белогвардейского офицера, маскирующегося под слепого скрипача, становится самостоятельная тема, родственная романсу и по характеру, и по интонациям, а роль лейтмотива революции играет проходящая через весь спектакль великолепная «Песня о флажке», созданная в традициях русской революционной песенности.

Интересно решен в музыке и прием «пьесы в пьесе». Красноармейский передвижной театр прямо на фронтовых позициях показывает героическую пьесу из французской жизни — «Флаг на баррикаде». С самого начала этого спектакля звучит хор, написанный в ином мелодико-гармоническом стиле, чем остальная музыка, что как бы подчеркивает иное условно-театральное измерение данной сцены.

Изобретательно используется в опере инструментовка. В третьей картине, например, семья Коти Мгеброва собирается у праздничного стола. Гражданская война окончилась, люди вернулись к своему домашнему очагу, к милому и мирному уюту городской квартиры. На протяжении первой половины этой сцены звучит один рояль: на рояле играется бесхитростная полечка, под его аккомпанемент поет колыбельную Мать. Наступающая внезапно трагическая развязка — гибель мальчика — решается уже оркестровыми средствами, и такой переход оказывается сам по себе чрезвычайно впечатляющим.

Смелый сплав самых разнородных, на первый взгляд, элементов — ансамблей и сольных номеров оперного типа, песен, речевых фрагментов и мелодекламации — не нарушает цельности спектакля, выдержанного в едином темпоритме. Широко используемое цитирование литературных и музыкальных материалов (помимо уже упомянутой песни «Смело мы в бой пойдем», композитор включает в партитуру «Яблочко» и другие частушки) придает произведению характер документальной достоверности. Опера воспринимается как своего рода музыкальная хроника революции.

Талантливое сочинение Г. Банщикова лишний раз подтверждает ту мысль, что жанр радиооперы — особое явление, требующее творческого подхода, выдумки, умения отказаться от привычных канонов.

Впрочем, детским радиооперам не возбраняется «шагнуть» и на сцену. Небольшие и по объему, и по числу участников — они с успехом могли бы идти и в концертном исполнении (именно так была поставлена в Ленинграде опера Баневича «Жил-был Коля», с восторгом принятая детской аудиторией).

Сочетание в радиоопере собственно музыкальных форм с элементами, специфичными для радиопостановки, открывает неограниченные возможности для поисков и разработки новых жанровых разновидностей музыкального спектакля. Надо надеяться, что эта интересная творческая задача привлечет внимание и других композиторов, в частности мастеров старшего поколения.

Е. Долматовский

Опять о песне

Статья о песне... Уже по заголовку, по первым строкам можно догадаться, что речь будет идти о неудовлетворенности сегодняшним положением и состоянием этого жанра, что будут приведены примеры пошлых и глупых текстов, что автор осторожно, но все же оспорит исполнительскую манеру некоторых артистов. Штампы развиваются и утверждаются быстрее, чем удачи, и подчас, опережая их, становятся преградой.

Боюсь, что не удивлю читателя новизной. Но тревогу вызывает не только состояние песенного жанра, но и то, что сложившееся общественное мнение о неблагополучии в этой области существует как бы отдельно от практики поэтов, композиторов, исполнителей, учреждений, ведающих распространением песен. От тревоги и озабоченности нельзя отмахнуться, даже если они становятся привычными.

Итак, еще одна попытка разобраться в положении на песенном фронте.

Приходится повторить, что песенное подразделение советской музыки и поэзии имеет немалые достижения и успехи в прошлом, что на обозримом отрезке времени возник жанр советской песни, идущий к слушателю разными путями — с эстрады, с экрана, по радио. Непременным признаком его является бытование в народе, всеобщность адресата.

Оценивая идейное содержание песни, ни в коем случае нельзя поступаться стороной художественной, качеством и силой выражения. Вокруг песенного хозяйства бродят ведь и недобросовестные сочинители, готовые «обработать» любую тему. Не только в теме суть, но и в том, как она решена.

Это относится в равной степени и к лирике, и к маршу: не жанровая полочка, а широкое поле деятельности, не быстрый и мимолетный успех, а постепенное внедрение в духовный обиход поколения — сначала своего, а потом и нового.

Оттого, что мы будем вновь вспоминать, как громко в 30–40-х годах прозвучало творчество Дунаевского и Лебедева-Кумача, Блантера и Исаковского, братьев Покрасс и Суркова, Новикова и Ошанина, Хренникова и Гусева, как рождались и пелись песни на Великой Отечественной войне, мало что изменится. Хотя не мешало бы социологам заняться проблемой жизни песни в обществе — накопился достаточный материал для исследования. Нельзя не учитывать того обстоятельства, что сегодня небывало разрослись и умножились средства пропаганды музыки: популярность радио, телевидения, появление магнитофонов, массовые тиражи песенников, пластинок, наконец, огромность концертных залов — все это создает благоприятнейшую атмосферу для распространения песни. Но разве это не повышает

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Е. Долматовский

Опять о песне

Содержание