Выпуск № 10 (383) | 1970 - страница 10

коведческих трудах, и в малой форме критических статей заметен резко возросший интерес к новейшим математическим методам анализа. Появились первые серьезные попытки применить некоторые из них в музыковедческих исследованиях (В. Гошовский, Ю. Кон, Е. Назайкинский и другие). Вместе с тем консерваторская молодежь подчас с завидным усердием переносит терминологию, возникшую в технических науках, в свои работы. Многие, например, уже стесняются называть слушателя музыки «слушателем», именуя его «по-современному» — «реципиентом искусства». Все это вызывает скорее улыбку, нежели серьезную реакцию, хотя сама проблема использования (и перенесения) некоторого опыта технических наук в область музыковедения безусловно заслуживает внимания, и названные выше энтузиасты достойны уважения. Однако необходимо, чтобы так называемый структуральный анализ и другие новейшие методы, которые иногда действительно позволяют лучше и точнее разобраться в современном искусстве, не подменяли собой главного — исследования его идейно-образной сущности, его содержания. Ибо, забывая об этом, критик, ученый оказываются бессильными оценить реальное художественное значение нового произведения.

Для меня несомненно, что успешное развитие науки и критики во многом будет зависеть от того, насколько решительно наша эстетико-публицистическая мысль сумеет изжить «обратные реакции», как быстро сумеет она проявить зрелость в завоевании принципиальной многосторонней позиции, свободной, с одной стороны, от догматизма, а с другой — от эмпиризма, «позитивистского» коллекционирования технических новинок (термин «позитивизм» в данном контексте уместно вспомнил на одном из совещаний Ю. Келдыш). Именно позиция — готовность и умение открыто отстаивать идеалы социалистической культуры, поддерживая и пропагандируя все лучшее, созданное прогрессивными зарубежными мастерами, — есть главное достоинство советского ученого и критика. При этом мы обязаны не только квалифицированно вслушиваться в музыкальный мир современности, но и стимулировать потребность оценить его — совершенствовать методологию оценок услышанного.

В. И. Ленин писал по поводу брошюры Бела Куна: «Из 55 страниц надо бы 40 наполнить тонными фактами... дать конспект фактов и оставить 15 страниц оценки»¹². В другом письме — М. Н. Покровскому относительно его книги «Русская история в самом сжатом очерке» — Владимир Ильич высказывает глубочайшую мысль о том, как строить хронологический указатель: «...примерно так: 1) столбец хронологии; 2) столбец оценки буржуазной (кратко); 3) столбец оценки Вашей, марксистской, с указанием страниц Вашей книги»¹³. Великий революционер и философ, как никто знавший высокую пену живому факту, точному сведению, практическому наблюдению, он не уставал призывать к выработке оценок эмпирического материала, к умению сопоставлять эти оценки и доказывать преимущество марксистской точки зрения. В полной мере эти указания вождя сохраняют свое значение и в наши дни.

*

В многочисленных зарубежных поездках мне часто приходилось слышать вопрос: «Как это ваша страна революционных идей культивирует консервативные формы их выражения?» И при этом собеседники обычно ссылаются на Луиджи Ноно как на образец сочетания революционных идей и революционной формы.

В самой постановке вопроса здесь кроется глубокое убеждение, будто новые средства любой современной культуре может поставлять лишь «авангард». Эту роль признают за ним даже некоторые исследователи, в целом не исповедующие авангардистской веры. Чешский музыковед Я. Волек, например, считает, что экспериментатор-авангардист, подобно геологу, ведет поиск, но при этом он может не создавать художественных ценностей, а «предоставлять» найденный материал в распоряжение «новатора-синтезатора». Быть может, доля истины в этом и есть. Но только доля — весьма небольшая, да и далеко не во всех случаях. Короновать «авангард» на царство новизны или — скажем иначе — наделять его миссией

_________

¹² В. И. Ленин. Соч., т. 52. М., 1965, стр. 11.

¹³ Там же, стр. 24.

резидента разведки нового в недрах «чужой» национальной культуры — значит не понимать очень важной закономерности развития искусства. Заключается она в том, что поиск, «шурфование» ведется разными путями и методами и прежде всего достойны внимания и изучения те из них, которые связаны со взрыхлением все новых и новых пластов национальной художественной почвы.

Не мешает вспомнить слова С. Прокофьева, некогда сказавшего, что если какой-либо технический прием введен без содержательного осмысления, то честь открытия все равно будет принадлежать композитору, который позаимствует его у техника-ремесленника и сумеет наделить новым значением. Ведь называем же мы баховскими те или иные средства, выработанные в добаховской музыке. Надо вспомнить и то, что и в прошлом бывали мастера, которые просто предлагали новые созвучия, новые инструменты и т. д. Важно, однако, что они считали это не композиторским творчеством, а теоретическим исследованием. Многие теоретики в своих трудах анализировали непривычные музыкальные явления, приводили соответствующие нотные примеры и проч. Но им не приходило в голову из подобных нотных примеров создавать опус и созывать аудиторию в концертный зал для его прослушивания. Ныне, как мы знаем, любой звуковой эксперимент возводится в ранг музыкального сочинения.

Наша критика недостаточно активно анализирует все эти процессы, и сложилась даже характерная формула: «сочетание национальных особенностей с современными средствами выражения», где под современными средствами, как правило, подразумеваются приемы, выработанные в практике авангардизма. Видимо, и здесь мы встречаемся со своеобразным «креном».

Не так давно весь «авангард» уподоблялся исчадию ада; со временем, однако, стало очевидным его внутреннее расслоение; стало ясно, что наряду с откровенными идейными врагами, беспардонными бизнесменами-шарлатанами и музыкальными невеждами он включает иногда и честных, талантливых художников, пытающихся, по мере возможности, вопреки эстетике избранного ими направления, отразить данными средствами какието стороны действительности. Но, поняв это, мы не можем забывать о том, что в принципе эстетика «авангарда» и наша эстетика — явления несовместимые. В условиях буржуазного общества некоторые из подобных произведений подчас могут играть известную положительную роль, ибо авторы их, как правило, настроены оппозиционно по отношению к этому обществу¹⁴. Что касается взаимоотношений социалистического художника с окружающей его социальной действительностью, то индивидуалистическое кредо, по существу игнорирующее эти взаимоотношения, игнорирующее интересы большой народной жизни, — трудно оправдать!

Иное дело — большая и сложная проблема освоения отдельных технических средств или положительного опыта современного искусства в целом. Такое освоение глубоко плодотворно; реализм, посаженный на «диету», подобен скованному Прометею: он трагичен в своем бессилии по-настоящему возвысить или обличить отражаемое.

Нельзя отрицать, что за последнее время у нас появилось немало сочинений остро экспериментального характера, авторы которых (порой яркие, талантливые и зрелые музыканты — такие, как К. Караев, М. Заринь, Р. Щедрин и другие) опробывают различные технологические новшества, в том числе и пришедшие с Запада. В самом этом факте, разумеется, нет никакого криминала: ведь каждое отдельное средство — всего только средство, и упрекать, скажем, Караева за использование серий — по существу то же самое, что предъявлять претензии, например, Римскому-Корсакову по поводу использования им необычных в его время ладов в «Кащее». Здесь нет еще ни поражения, ни победы. Хуже другое — то, что наши критики часто прямо выводят успех того или иного композитора из его обращения к приемам атональной музыки, минуя образное содержание, существо концепции, тонкую и опосредованную связь с национальными истоками, общий художественный результат. Они, видимо, в самом деле убеждены, что в искусстве могут быть текстильщики, изготовляющие

_________

¹⁴ Хотя показательно, что на Западе при обсуждении на симпозиумах или в печати, например, новинок того же Ноно, почти никогда речь не идет об образном содержании, идее произведения (о чем, по словам композитора, он всегда заботится больше всего), а лишь о «фонике» звучания, находках формы и т. д.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание