критика. Если критерии, вырабатываемые наукой, становятся ориентирами в повседневной публицистической деятельности, то и сама эта деятельность должна содержать такой материал, который может способствовать дальнейшему развитию и корректированию общих критериев. Вот почему живое практическое наблюдение за искусством следует вести «на траверсе» основных категорий марксистско-ленинской теории.

Неотложной задачей представляется, в частности, уточнение коллективными усилиями ученых и критиков понятия музыкального реализма, реалистической музыкальной интонации. Кое-что в этом направлении сделано и делается, но делается мало. Го, что границы и свойства такой интонации изменяются, расширяются с открытием новых художественных средств, — бесспорно. В этом смысле верна, как мне кажется, проводимая иногда аналогия с мыслью Энгельса о том, что «с каждым составляющим эпоху открытием даже в естественноисторической области материализм неизбежно должен изменять свою форму»¹⁵. Но — заметим — Энгельс, во-первых, говорит о форме, а во-вторых, об открытиях, составляющих эпоху. Значит, если уж проводить такую аналогию то иметь в виду все содержание мысли Энгельса. Значит, при всех обогащениях остаются нетленными и какие-то коренные черты художественного реализма. Наша научно-критическая мысль достигла, на мой взгляд, того уровня, который позволяет ей на новом этапе, с учетом опыта нового искусства, ставить и решать подобные проблемы. Разумеется, для этого надо отрешиться от тех недостатков и слабостей, о которых шла речь выше.

Руководимая партией, вдохновляемая идеями коммунизма, советская музыкальная критика стоит перед сложными творческими задачами. Ей многое дано. С нее многое спрашивается. В требовательности к себе — залог ее новых успехов.

P. S. Когда настоящая статья была сверстана, я прочел опубликованные в № 9 журнала «Советская музыка» материалы обсуждения в СК СССР сборников «Музыка и современность». В конце этой подборки в виде «приложения к стенограмме» помещено выступление Л. Мазеля.

В этом выступлении есть немало хороших, умных, справедливых мыслей. Но наряду с этим в нем содержатся суждения, с которыми нельзя согласиться. В частности, говоря о специфике видов искусства, Л. Мазель утверждает, хотя и в «порядке постановки вопроса», что в музыке «реакционные тенденции чаще находят свое наиболее полное и отчетливое выражение не в творчестве выдающихся композиторов, а в музыкальной жизни, в музыкальной политике...» и т. д.

Думается, у читателя может сложиться впечатление, что к музыкальному искусству не относятся общие марксистские эстетические критерии, развитые в ленинском учении о двух культурах и в статьях о Льве Толстом. Об этом несколькими страницами раньше я уже писал, применительно именно к творчеству Шёнберга и Стравинского.

Мне представляется неверной и другая мысль. Утверждая, что только время покажет, кто прав из участников той или иной дискуссии, Л. Мазель заключает: «...ни в процессе спора, ни после победы одной из точек зрения не следует без достаточно веских оснований приписывать другой точке зрения по специальному... научному вопросу идейные пороки (формализм, идеализм, объективизм и т. п.) как это, к сожалению, у нас иногда делается». Нет никакого сомнения — недопустимо обвинять своего оппонента в чем-либо «без достаточно веских оснований». Это аксиома. Не следует и ярлыки навешивать. Это тоже элементарно. Справедливо и то, что некоторые из «специальных» вопросов сами по себе порой не имеют идейного значения. Однако это относится далеко не ко всем специальным научным вопросам и далеко не к каждому «контексту», в котором они находятся. В частности, и автор данной статьи касался некоторых специальных вопросов и утверждал, что — вольно или невольно — их постановка отдельными исследователями приобретала спорный, а иногда и неверный эстетический, а следовательно, в конечном счете, идейный смысл... Да, дискуссии наши должны вестись дружески, товарищески, но на принципиальной основе. Именно поэтому у нас нет никаких оснований исключать из своего научного обихода основные философско-эстетические категории марксистской критики. И не следует избегать «называть вещи своими именами», ибо идейный смысл излагаемой точки зрения — самое важное при ее оценке. Иное дело, что участник спора не должен считать свое мнение истиной «в последней инстанции». Ибо в споре и рождается истина. А она дороже всего.

_________

¹⁵ См.: К. Маркс, Ф. Энгельс. Соч., изд. 2, т. 21, стр. 286.

Творчество

Т. Леонтовская

Эксперимент продолжается

В апреле этого года на сцене Казахского театра оперы и балета имени Абая прозвучала опера украинского композитора Ю. Мейтуса «Братья Ульяновы» (либретто А. Васильевой и Д. Павлычко, русский перевод Д. Седых)¹.

За дирижерским пультом — Г. Дугашев, его «соратники» по музыкальной интерпретации — хормейстеры Р. Галимзянова и Б. Жаманбаев. Сценическое решение осуществлено приглашенными русскими постановщиками — режиссером Б. Рябикиным, художником М. Виноградовым. В основных партиях, наряду с известными мастерами национальной сцены — Е. Серкебаевым, Р. Джамановой, выступают русские певцы В. Яковенко, Э. Епонешникова; впрочем, весь исполнительский ансамбль составляют «на равных» казахские и русские артисты театра.

Представители трех братских республик создали спектакль, приуроченный к 100-летию со дня рождения В. И. Ленина. Есть в этом факте нечто примечательное, как и в том, что спектакль родился в Казахстане, где профессиональная музыкальная и театральная культура возникла и получила развитие лишь благодаря победе Октября и осуществлению ленинской национальной политики.

Как символ дани, которую отдает памяти Ильича театр имени Абая, воспринимается один из компонентов оформления: зеркало сцены обрамлено казахским национальным орнаментом (рамка эта, в уменьшенном масштабе, повторяется и в изобразительном решении отдельных эпизодов, действие которых сосредоточено в центральной части сценической площадки). А на тюлевом зана-

_________

¹ Впервые эта опера была поставлена в 1967 г. в Уфе. Спектакль, однако, не получил широкого общественного резонанса (хотя в нем и были отдельные удачи). После башкирской премьеры авторы создали вторую редакцию произведения, которая и легла в основу нынешней постановки в Алма-Ате.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Творчество

Т. Леонтовская

Эксперимент продолжается

Содержание