Выпуск № 10 (383) | 1970 - страница 32

предстал перед москвичами соотечественник Стернфилда — Вэн Занд Эллис. Справедливость требует отметить при этом: чисто пианистического ремесла и Стернфилду, и Эллису, как говорится, не занимать...

На пороге заключительного этапа соревнования «споткнулась» еще одна большая группа конкурсантов. В их числе — несколько американцев: весьма интересный пианист и композитор Джозеф Альфиди; Джонатан Первин, запомнившийся своим вдохновенным прочтением f-moll'ной сонаты Брамса; отменный виртуоз Альберт Лотто, не раскрывший, однако, в Москве своего подлинного художественного потенциала; наконец, юная француженка Брижит Анжерер. Не удалось подняться выше второго тура и советской представительнице Светлане Чепыге, у которой, как и у ее сверстницы Анжерер, все еще впереди.

Покончим на этом с беглыми зарисовками основных «действующих лиц» завершившегося летом в Москве пианистического праздника, в котором участвовало 68 молодых артистов. Какой же представляется его общая картина?

Несомненно, за исключением мизерной горстки явных неудачников², все остальные претенденты были достаточно основательно и крепко подготовлены к соревнованию. Юных виртуозов, энергичных и ловких, с легкостью щеголявших скоростной, технически безотказной игрой, можно было считать не единицами, а чуть ли не десятками. Показательно, что при всей сложности исполнявшихся программ, ничего похожего на «аварийные ситуации» тут практически не наблюдалось: и пальцы, и память ныне на высоте...

Несколько хуже — это относится прежде всего к зарубежным конкурсантам — обстояло цело с той исполнительской категорией, которую принято называть «культурой звука». Тонкой и разнообразной колористикой рояль на сцене Большого зала консерватории радовал не часто. Преобладали формы «мускульного», силового, подчас просто грубоватого пианизма, базирующегося на ударной трактовке инструмента. Иной раз, правда, назойливый игровой перестук в какой-то мере оправдывался особенностями репертуара (современного, типа Токкаты Я. Ряэтса), чаще — не оправдывался решительно ничем.

На трех предыдущих исполнительских форумах в Москве в роли основных конкурентов нашим артистам выступали, как правило, весьма представительные отряды молодых музыкантов из Франции и США. Что же показали посланцы этих стран на последнем состязании?

Французская школа (точнее было бы применительно к случаю именовать ее франко-бельгийской...) на сей раз не сыграла особо заметной роли. Ее привлекательные приметы — изящество и легкость пальцевого perle, элегантность звуковых нарядов, естественность и гибкость в области метроритма — просматривались, правда, у Деппа, Парана, Катсариса, Анжерер, Юссон. Все это большей частью молодые, неокрепшие дарования, пока малоопытные, а потому и не слишком удачливые на большой конкурсной сцене.

США прислали в Москву самую многочисленную делегацию — 23 пианиста, треть от общего списка собравшихся! С таким размахом американцы, кстати, действуют далеко не впервые; за последние годы эта практика начинает оформляться в традицию. Ставка, видимо, такая: и числом, и умением...

Возможно ли, воспользовавшись богатыми материалами Четвертого конкурса имени Чайковского, дать сравнительную характеристику двух школ — советской и американской? Перспектива заманчивая! Но малореальная, тем более — в рамках данной статьи.

Заранее отметим: затрагивая подобную тему по существу, исследователь должен будет принять во внимание тот факт, что наши соотечественники участвуют в турнире в итоге методическиорганизованного отбора, тогда как иностранцы — по собственной инициативе, не проходя какого-то единого для их страны «ОТК». В США, как и в других капиталистических государствах, не существует системы отбора, функционирующей в национальном масштабе и обеспечивающей в результате более или менее ровный по классу контингент конкурсантов. В этом причина очевидной пестроты и качественной неоднородности американских делегаций, в том числе и последней, объединившей тех, кто воплощает

_________

² Кстати, почему бы все-таки жюри не прерывать на «полуслове» откровенно слабых исполнителей?

фундаментальные установки своей школы (Гутьеррес, Токко) и тех, кого в известном смысле можно считать «самозванцами» (вспомним чудаковатого примитивиста Лэндерса). В итоге «сборные» Америки на конкурсах — конгломерат разнохарактерных артистических типажей, манер, пристрастий, вкусов.

Нет, на базе подобных данных не очень серьезно прибегать к методу сравнений, требующему широкой аргументации. К тому же, и само понятие «американская школа» нуждается еще в уточнениях³. И все же, видимо, можно говорить о некоторых отличительных приметах пианистического стиля, манеры, художественных представлений. Отдельные признаки в той или иной степени свойственны всей американской исполнительской молодежи, выступившей на конкурсе: рационалистичность игрового мышления, несколько «приземленная» деловитость стиля, подчеркнутая динамика («моторность») двигательного процесса, тенденция «подавать» музыку в виде предварительно и тщательно сработанных звуковых конструкций. Что это? Урбанистические веяния современности или особые свойства национального характера, своеобразно преломившиеся в сфере артистической психологии?

В веренице американских гостей на Четвертом московском конкурсе промелькнуло еще несколько примечательных музыкантов. К ранее названным — Альфиди, Первину, Лотто — добавим еще Шеппарда, Портни, Придонова. Порой возникало ощущение, что иные из этих пианистов весьма и весьма озабочены поисками новых, оригинальных, экспрессивно заостренных средств выражения. (Вспомним Эллиса или Стернфилда: резко акцентированные контрасты фортепианной звучности; неожиданные и броские, иногда чуть ли не эпатирующие ритмические сюрпризы; не предусмотренные в авторском тексте ферматы на опорных нотах мелодики; более чем свободное rubato.) Последовательное применение всех этих «сильнодействующих» исполнительских приемов неизбежно вело к тому, что на передний план упрямо зыдвигался собственно интерпретатор музыки, тогда как интерпретируемое — словно бы уходило на второй.

Характерно, что стремление к нестандартным, индивидуально окрашенным трактовкам (качество, в принципе, превосходное!) приводило какую-то часть американских исполнителей к видимым конфликтам с определенными, твердо установившимися эстетическими нормами в области меры и вкуса. Доводилось встречаться на конкурсе и с весьма сомнительными эстрадными манерами, с тем, что откровенно выглядело как mauvais ton. Такое, прямо скажем, нашему слушателю в диковинку...

Подчас волей-неволей напрашивался вывод, что иные из иностранных визитеров (имеются в виду не только представители заокеанского континента) не слишком-то аккуратно и умело обучены благородному искусству фортепианной игры. Удивляться, в общем, не приходится: общение с подлинными мастерами педагогики кое-где стоит средств, и немалых. Сама жизнь подталкивает в таких случаях пианистическую молодежь на стезю ранней самостоятельности, одновременно обделяя ее всесторонне и детально организованным художественным воспитанием. Здесь, скорее всего, причина относительных неудач многих наших турнирных соперников — таких, как мексиканец Оскар Тарраго, аргентинец Эдуардо Дельгадо, итальянка Лаура де Фуско и другие.

Что же касается новаторства, творческих экспериментов, поисков самобытных концепций и т. д., то, как мы только что отметили, все это не может не импонировать. Однако напомним слова Пабло Пикассо: «На мой взгляд, искания в искусстве не имеют никакого значения. Важны только находки»...

То, что фортепианный конкурс Чайковского высоко отличают бесспорно плодотворные находки, доказывает (из опыта наших зарубежных коллег) не только последний пример Д. Лилла, но и более ранние — В. Клайберна, М. Дихтера и ряда других. Но жюри, памятуя о том, что ему вручены на какое-то время судьбы молодых художников, склонно, по-видимому, поддерживать и искания. Условия: масштабность, талантливость, внут-

_________

³ Любопытно, что один из американских конкурсантов-пианистов высказался по этому поводу так: «Не берусь судить, существует ли у нас своя собственная школа игры на фортепиано. Не думаю. Но то, что мы очень многое почерпнули у русских и продолжаем это делать, — факт».

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание