Выпуск № 10 (383) | 1970 - страница 34

Говорят члены жюри и лауреаты

Манук Парикян

Это был поистине парад талантов. Необычайно высок сегодняшний уровень подготовки скрипачей. Искреннюю радость принесли выступления многих. Если Г. Кремер покорил своеобразной манерой высказывания, масштабом исполнения, интеллектом, прекрасно контролируемой музыкальностью, то совершенно по-иному очаровала Маюми Фудзикава. Это одно из самых редких дарований, которые мне довелось слышать, за последние годы. В ней привлекает все — и техническая свобода, и такое обаяние, такая чистота, идущая от сердца, такая свежесть, что невольно ассоциируешь ее исполнение с пением птиц.

Прекрасное впечатление оставили Л. Исакадзе и В. Спиваков, каждому из которых присущ был свой творческий «почерк». Для этого конкурса вообще особенно характерно разнообразие приемов и средств художественного выражения, с помощью которых молодые артисты раскрывали во всем многообразии мир музыки. Здесь как бы нашла подтверждение мысль, что все талантливые люди — играют они, рисуют или пишут — делают это по-разному. И только без дарности похожи друг на друга.

Хочется верить, что участвовавшие в конкурсе дарования, и особенно те, что отмечены почетными наградами, не сочтут свой успех пределом мастерства, не успокоятся на достигнутых результатах. Конкурс — это всего лишь испытание сил, таланта, возможностей, он не завершает формирование художника. Служение музыке, ее высоким целям требует огромных усилий, работы, беспрестанного поиска, эксперимента и посвящения ей всей жизни, всех душевных, умственных и физических сил без остатка.

полное основание ожидать в ближайшем будущем достижения новых высот мастерства.

Маюми Фудзикава (Япония, вторая премия) — чудесное явление, полное гармонии и неповторимой пластики; дарование, которому от природы свойственно стремление к совершенству. В игре двадцатичетырехлетней скрипачки сочетаются обаяние, духовная чистота японского искусства и фундаментальность европейской музыкальной культуры¹.Подлинный артистизм Фудзикавы, всепоглощающая воля, безукоризненный художественный вкус пленяют слушателей. Маюми одаряет изяществом и образностью своей фантазии, неожиданными красками, найденными в исполнении произведений самых разнообразных стилей и эпох — будь то Бетховен или Паганини, Барток или Чайковский. На всех трех турах (даже в финальном, где ей непрерывно мешала струна, плохо державшая строй) она проявила себя ярким, своеобразным художником. Слушатели будут помнить и любить эту поэтессу скрипки, искусство которой, вероятно, со временем обретет еще большую психологическую заостренность и углубленность обобщений.

Есть одаренные музыканты, в исполнительской манере которых индивидуальные черты всегда выступают на первый план. Владимир Спиваков (СССР, вторая премия) принадлежит к артистам такого склада. Певучая теплота звучания, пышная образность, пламенные, страстно

_________

¹Фудзикава в течение нескольких лет совершенствовала свое мастерство у профессора Франца Вижи во Фламандской королевской консерватории в Антверпене.

Г. Кремер

Конкурс имени Чайковского представляет для его участников одновременно и огромный интерес, и чрезвычайную сложность. Само имя великого композитора, произведения которого непременно входят в программу каждого участника соревнования, обязывает. Интерпретация творчества Чайковского особенно сложна не только для иностранных, но и для советских исполнителей, поскольку музыка его окружает нас с детства, и поэтому совершенно необходима особая свежесть взгляда, непосредственность восприятия, чтобы открыть ее заново. В этом основная трудность московского конкурса, отличающая его от других международных музыкальных состязаний.

Для советских музыкантов специфическая сложность заключается еще и в том, что они играют у себя дома. В спорте принято считать, что «стены помогают». В искусстве дело обстоит иначе. Естественно, наши слушатели «болеют» прежде всего за своих соотечественников. Но, с другой стороны, и конкурсная борьба разворачивается в основном между ними: артистам приезжающим из других стран, становится все труднее соперничать с хозяевами турнира.

Соревнования, подобные недавнему, несут с собой огромное нервное напряжение. Поэтому я считаю, что участие во многих из них вряд ли целесообразно. Конечно, в каком-то отношении конкурс собирает силы музыканта и воспитывает его. Но лишь тогда, когда он не самоцель, а «трамплин» для выдвижения исполнителей различных художественных направлений. Именно — различных, ибо художественного многообразия требует сама концертная жизнь.

Настоящее самостоятельное творчество рождается только в концертной практике. Только исполнительская эстрада является той средой, в которой музыкант-артист растет, а в иных случаях погибает. К сожалению, на ней часто еще подвизаются поборники некиих конкурсных стандартов, все богатство которых — профессиональное мастерство, помноженное на спортивную выдержку. Мне кажется, следует приветствовать, что исполнительство подобного плана все реже побеждает на международных соревнованиях, а концертной практике.

Сегодня как будто утвердилось мнение, что артистические турниры имеют как положительные, так и отрицательные стороны. Первые — общеизвестны, и о них не стоит специально распространяться. Что касается вторых, то тут прежде всего надо сказать о следующем: в обстановке, которая располагает к нервным перенапряжениям, к излишнему ажиотажу (очень напоминающей спортивные состязания), весьма трудно сохранить цельность своих творческих устремлений, не поддаться «стихии течения». Конкурсная сцена, благодаря юпитерам всеобщего внимания, ярче, чем повседневная концертная, «подает» исполнителя, но вместе с тем она же может погубить го, что составляет его сокровенное художественное Я. Так вырисовывается основное противоречие конкурса. Поэтому, как это ни парадоксально, мне представляется, что победить в нем может лишь тот, кто прежде всего победит в борьбе с самим собой, то есть со всеми «провокациями» излишнего темперамента, самодовлеющей виртуозности, щедрой чувствительности — словом, со всем тем шлаком, что непременно возникает в пылу исполнительских сражений.

Воспользуюсь этим выступлением, чтобы крат-

чувственные подъемы — все увлекает аудиторию. Нельзя не поддаться силе этого темперамента, исключительной изобретательности и неистощимости звукового воображения.

Ярче всего Спиваков раскрыл себя на втором прослушивании. Особая удача — исполнение Сонаты Бетховена c-moll (ор. 30 № 2). Оно позволяет надеяться, что молодой артист преодолеет некоторую склонность к «красивости», проявившуюся в его интерпретации Баха и Шостаковича (частично в Моцарте и Чайковском), добьется подлинной простоты в своем творчестве, доставляющем слушателям большое эстетическое наслаждение.

Лиана Исакадзе (СССР, третья премия) за последнее время творчески выросла, стала настоящей артисткой. Ей также присущ бурный темперамент, полнота ощущения жизненных сил. Порой игра ее становится истинным высказыванием: нередко она заблуждается, но во всем и всегда Исакадзе искренна, убеждена сама и заставляет верить себе слушателей. Это проявилось и в Концерте Сибелиуса, и в Сонате Шостаковича, и в дерзновенном исполнении каприсов Паганини, и в произведениях Чайковского. Хотя вряд ли можно признать вполне удачной интерпретацию «Меланхолической серенады». Предельно успокоенно игралось это сочинение, и слушатель воспринимал

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Говорят члены жюри и лауреаты

Манук Парикян

Г. Кремер

Содержание