Выпуск № 10 (383) | 1970 - страница 24

показаться, что язык молодого композитора порой излишне традиционен, а продуктивность в целом не слишком интенсивна. В действительности же данному автору просто органически чуждо стремление к внешним эффектам и призрачная погоня за новизной ради новизны. С этим связано и высоко развитое чувство творческой ответственности, умение критически оценивать сделанное, постоянная тяга к совершенствованию, наконец, «выношенность» каждого замысла. Такие качества привели его уже в первой симфонии к определенной зрелости почерка. Круг средств, используемых здесь Золотухиным, очень широк. Пожалуй, трудно с достаточной определенностью выявить истоки музыкального языка сочинения, хотя можно говорить о преобладании в мелосе русской традиции с ее склонностью к бесконечному распеву, тяготеющему то к выразительной речевой интонации, то к широкой кантилене.

Композитор равно «не боится» как открытой эмоциональности высказывания, мелодической красоты, тонально-гармонической определенности, так и жестких политональных звучаний, сложной полиритмии музыкальной ткани, введения приемов сонористики и алеаторики. Ведь для него важен не самый факт использования всех этих средств, а в первую очередь художественная оправданность их привлечения.

Первая часть оказывается идейно и масштабно наиболее значительной в концепции цикла, она определяет все дальнейшее развитие симфонии. Глубокий драматизм этой музыки раскрывается в столкновении двух эмоциональных полюсов: лирически-сосредоточенных образов печали, страданий, горестных размышлений, постепенно окрашивающихся в трагические тона, и атмосферы «зла», тупой, механической силы, напоминающей аналогичные страницы сочинений Шостаковича и Онеггера.

Если в первой части воплощен пафос борьбы и драматизм катастрофы, то в двух последующих представлено скорее всего постепенное философское осмысление свершившегося и напряженное преодоление естественной эмоциональной реакции. Хочется отметить своеобразие второй части, сочетающей в себе черты задумчивой сосредоточенности медленного раздела цикла со свойственной скерцо сменой оттенков чувств и настроений. Финал симфонии, утверждающий светлое мироощущение, вместе с тем напоминает о пережитых «героем» коллизиях: остались и беспокойство, и настороженность, и легкая грусть... Эта неоднозначность вывода, думается, представляет психологически точный и эстетически полноценный вариант решения основного драматического конфликта.

Означает ли сказанное, что Симфония Золотухина лишена недостатков? Конечно, нет. Требуют, скажем, уточнения отдельные детали оркестровки. Однако это именно детали. В общем же симфония свидетельствует о серьезном росте молодого композитора. Здесь, по сравнению с предшествующими его сочинениями (например «Концертной увертюрой», Скрипичным концертом, симфонической поэмой «Памяти неизвестного солдата»), Золотухин проявил себя более зрелым художником.

К жанру симфонии обратился и Г. Цицалюк. В его сочинении заметно воздействие принципов русского лирико-эпического симфонизма. К сожалению, в самом интонационном строе музыки, в гармоническом языке, в частности в традиционности тональных планов и некоторых модуляционных приемов, а также в общем построении четырехчастного цикла ощутима некоторая скованность, инертность мышления, стремление придерживаться какой-то заранее заданной схемы. Больше удались автору средние части — Largo и Скерцо, отмеченные явными чертами жанровости. Первое построено на развитии темы протяжного песенного склада с повторяющимися закругленными оборотами в конце фраз, придающими музыке характер колыбельной. В непритязательном тематическом материале Скерцо слышатся интонации украинских веснянок, развитых естественно и изящно. Крайние же части цикла оказываются менее состоятельными. Первая содержит заявку на драматизм, которая затем никак не реализуется. Финал, несмотря на намерение автора привлечь тематизм других частей и тем самым подвести итог предшествующего развития, получился недостаточно убедительным, иллюстративным, порой с оттенком внешней помпезности. В целом хотелось бы, чтобы композитор смелее расширял круг используемых им выразительных средств.

Порадовало выступление самого молодого члена харьковской композиторской организации В. Бибика. Его Концерт для фортепиано с оркестром (кстати, отлично исполненный лауреатом международных конкурсов И. Жуковым) привлек тематической яркостью, свежестью музыкального языка и обнаружил уже достаточно определенные черты творческой индивидуальности автора. Бибик обращается здесь к своим излюбленным образам. Это и частушечно-танцевальный наигрыш, который отдаленно слышится в побочной партии первой части, и проникновенно-печальная, сосредоточенная мелодия второй, напоминающая протяжную народную песню. После развернутых первых двух частей финал концерта, динамичный, устремленный вперед, воспринимается очень органично, как сжатое, лаконичное послесловие, утверждающее активное жизненное начало.

Сразу же стоит сказать и о другом исполнявшемся на смотре сочинении Бибика — вокальном цикле «Песни отчего дома» на слова В. Луговского. Жаль, что на этот раз цикл прозвучал не полностью; ведь именно в последовательности всех пяти частей раскрываются присущий произведению психологический подтекст, драматургическая оправданность характера и структуры каждой из песен. И все же слушатели имели возможность ощутить и общий эмоционально-образный склад музыки, и ту исконно русскую песенность, которая окрашивает ее интонационный строй. Автору удалось органично сочетать простоту вокального напева со сложностью драматически выразительной фортепианной партии.

Кроме упомянутых двух симфоний и фортепианного концерта в трех симфонических вечерах смотра молено было услышать и другие сочинения для оркестра. Хорошее впечатление оставила «Ода памяти павших» В. Борисова, в которой эмоционально насыщенное содержание выражено в ясной, стройной форме. Менее удалась композитору «Праздничная увертюра», где он не сумел избежать общих мест и некоторой трафаретности образного решения.

С истинно концертным блеском прозвучала Фантазия на русскую тему В. Подгорного. Талантливый композитор тут остался верен себе, продемонстрировав творчески смелый и вместе с тем очень бережный подход к фольклорному материалу. Партитура фантазии свидетельствует об его умении по-своему раскрыть богатейшие выразительные возможности народной песни.

Не столь ярко выявляются индивидуальные черты в Симфонических вариациях на украинскую тему Т. Кравцова, хотя в целом сочинение производит неплохое впечатление уравновешенностью композиции, ощутимой логикой развития.

Сюита М. Карминского из музыки к спектаклю «Робин Гуд» отличается точным ощущением стиля и жанра, поэтичностью прочтения Бёрнса, разнообразием воплощенных оттенков настроений и чувств — той приятной легкостью и непринужденностью, которые говорят о мастерстве и тонком художественном вкусе автора.

На невеселые размышления о состоянии концертно-музыкальной жизни нашего города навел вечер хоровой музыки. Десять лет тому назад прекратила свое существование харьковская профессиональная хоровая капелла. С тех пор данную область творчества представляют коллективы Института искусств, Института культуры, музыкального училища, наконец — самодеятельность (правда, очень хорошая, но все-таки самодеятельность). Все это привело к тому, что многие композиторы, которые могли бы успешно работать (и работали прежде) в этом жанре, теперь избегают обращаться к нему, что очень досадно. Правда, прозвучавшие в концерте произведения для хора a cappella — «Калинонька» П. Гайдамаки и две обработки украинских народных песен Г. Цицалюка были не просто приятным исключением из общей программы (все остальное шло в сопровождении фортепиано), но явились истинным ее украшением.

Из показанной на пленуме музыки для детей особо хочется отметить фортепианные миниатюры В. Барабашова («Поэтические настроения», «Юмореска», «Марш»), «Хвастливую песенку Карлсона» из музыки Г. Финаровского к спектаклю театра кукол «Карлсон, который живет на крыше», сиены из оперы И. Польского «Тихий лес» (либретто И. Муратова), «Песенку о дожде» Л. Булгакова.

Среди сочинений, исполненных на вечере песни, трудно, к сожалению, выделить такие, которые были бы отмечены печатью яркой индивидуальности. Это,

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание