Выпуск № 10 (383) | 1970 - страница 28

В. Крайнев

позы; нет ничего, что делалось бы напоказ, в расчете на внешний эффект. (Не симптоматичен ли в этой связи сам выбор Лиллом для второго конкурсного прослушивания произведения столь же «невыигрышного», сколь и трудного — Сонаты A-dur op. 101 Бетховена?) «Высшая похвала художнику — когда мы забываем его за его произведениями» (Шиллер). Лилл-интерпретатор вполне заслуживает такой похвалы. Собственно, молодой преподаватель Королевского музыкального колледжа отнюдь не концертирует в тривиальном понимании этого слова; он скорее беседует с аудиторией об Искусстве. Речь его при этом нетороплива, обстоятельна (порой она может показаться бесстрастной, даже чуть флегматичной...) и — неизменно глубока и содержательна.

Существуют ли для Лилла узко технические заботы, препоны ремесленнического порядка? Наверное — как и для каждого. Однако на сцене он совершенно свободно и легко, словно не придавая данному обстоятельству ни малейшего значения, минует все технические трудности. Так играется и Es-dur'ный этюд Паганини — Листа, и с-moll'ный этюд ор. 25 Шопена, и финал Седьмой сонаты Прокофьева. К нему как-то не прикладывается понятие «виртуоз» (он — «антивиртуоз»). Но то, что он делает за клавиатурой рояля, может оказаться непосильным и для иного признанного виртуоза...

Апофеозом конкурсных показов Лилла стал третий тур, на котором он выступил с Концертом Чайковского и Вторым, B-dur'ным концертом Брамса. Последний исключительно удался; насколько можно судить, поэтика Брамса всецело гармонирует с особенностями художественной индивидуальности пианиста.

Не будет преувеличением сказать, что Джон Лилл стал любимцем московской публики. И — по праву. Этот музыкантмыслитель, обнаруживший фундаментальный интеллект и богатейшую игровую культуру, обладающий, видимо, энциклопедическими познаниями в сфере пианистического искусства (его 45 фортепианных концертов и столько же сольных программ стали буквально притчей во языцех у завсегдатаев Большого зала консерватории), действительно вписал одну из интереснейших страниц в летопись конкурсов имени Чайковского.

Второй премии и серебряной медали удостоен Горацио Гутьеррес (США). Он привлек пристальное внимание еще на первом туре, где сверкнул эффектным, искрометным пианизмом в Первом, C-dur'ном этюде Шопена и f-moll'ном (трансцендентном) этюде Листа. Еще увереннее заявил о себе Гутьеррес на втором туре конкурса. Правда, одно из центральных произведений его программы — C-dur'ная фантазия Шумана — вызвало несколько разноречивые отклики специалистов, однако всеми безоговорочно признавались громадные масштабы исполнительского дара американского музыканта (особенно, когда речь заходила о его феерической интерпретации Фуги из Сонаты ор. 26 Барбера).

Последнее, финальное прослушивание (Концерт Чайковского и Третий, d-moll'ный Рахманинова) окончательно дорисовало творческий портрет конкурсанта. Истинно богатырский виртуозно-технический размах; мощная, проникнутая отвагой и мужеством манера игры; колоссальная энергия, стремительность, волевой напор — таковы, вкратце, основные штрихи

Говорят члены жюри и лауреаты

Я. Зак

Четвертый Международный конкурс имени П. И. Чайковского подарил нам всем — и специалистам, и просто любителям музыки — много светлых, незабываемо-радостных минут. Перед жюри и публикой прошел целый ряд даровитых, по-своему интересных пианистов. Выявились из их числа и яркие, подлинно крупные таланты. Конкурс убедительно подтвердил высокий класс и уже сложившуюся художественную репутацию таких исполнителей, как Владимир Крайнев, Виктория Постникова, Артур Морейра-Лима. Он же открыл для многих и новые имена — Джона Лилла, Горацио Гутьерреса, Аркадия Севидова. Известно, что одна из целей каждого музыкального состязания — выдвижение на широкую концертную эстраду наиболее способной и профессионально-подготовленной творческой молодежи. Нужно ли напоминать, что конкурс имени Чайковского уже четырежды успешно справлялся с решением этой задачи? Но есть и другие, не менее важные. Об этом хотелось бы сказать несколько слов.

Авторитетное международное соревнование музыкантов-исполнителей обычно весьма широко и интенсивно популяризирует национальную музыкальную культуру страны-устроителя. В этом отношении конкурс имени Чайковского — не исключение. Его участники-пианисты, к примеру, пополняют свой репертуарный багаж сочинениями гениального русского композитора — от пьес из цикла «Времена года» до фортепианных концертов включительно. Те же произведения звучат впоследствии в концертных залах всего мира, вновь и вновь принося их творцу любовь и признание миллионов людей.

Мне иногда думается: не мало ли нами делается для художественной пропаганды «конкурсными средствами» и других наших отечественных мастеров? Слов нет, Чайковский — истинный корифей русской музыки, оказавший на нее глубочайшее и разностороннее влияние. И все же русская национальная классика, в частности

этого портрета. Звук у Гутьерреса крупный и четкий, подчас звончато-ударный, иногда — и жестковатый, как бы светящийся металлическим отливом. Фраза — круто очерченный линейный изгиб. Его ритмика — словно железный каркас, обеспечивающий всей музыкальной конструкции рельефно и твердо отграненные контуры.

Спору нет, профессиональные достижения Гутьерреса велики. Порой они прямо-таки гипнотизируют зал. И все же хочется думать, что со временем Гутьеррес-художник может и должен стать фигурой более самобытней, в чем-то — более значительной. Пока что молодость, эстрадно-виртуозный задор и счастливая убежденность в своих безграничных игровых возможностях иной раз стимулируют в его искусстве ростки «спортивного техницизма». Причем в определенном репертуаре (например, в Скрябине, Шумане, Чайковском) — за счет настоящей поэтики, тонкой и проникновенной музыкальности.

Впрочем, ученику знаменитой Джульярдской школы (класс Адели Маркус) всего лишь 22 года. Пора зрелости — артистической и духовной — у него еще впереди.

Бронзовые медали и третьи премии достались двум пианистам — Артуру Морейра-Лиме (Федеративная республика Бразилия) и Виктории Постниковой (Советский Союз).

Опытный мастер, лауреат шести международных состязаний (нынешнее, московское, — седьмое), Морейра-Лима в

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

В. Крайнев

Говорят члены жюри и лауреаты

Я. Зак

Содержание