На Четвертом конкурсе имени П. И. Чайковского

Г. Цыпин

После турнира пианистов...

Любой конкурс, от первого и до последнего дня, — всегда тайна. В этом его особое притягательное свойство, под власть которого подпадают и специалисты, и широкая публика. В преддверии соревнования, в ходе его все живут жгучим чувством неизвестности, ожиданием сюрпризов, волнующих и радостных свершений. Турнир есть турнир: кто будет первым? вторым? третьим? Бывает, что разгадку конкурса нетрудно предвидеть задолго до его окончания (так было с Вэном Клайберном); чаще случается, что вплоть до заключительного дня приходится довольствоваться лишь прогнозами и предположениями (вспомним предыдущий — третий...). Ныне всем известны имена победителей и их сотоварищей по успеху. Тайны Четвертого «имени Чайковского» более не существует...

Осталось главное: творческие итоги и выводы. Именно они содержат первостепенную ценность для мира музыкальной педагогики и исполнительства, ими и определяется важное значение международных форумов молодых артистов. Вспомним, сколь оживленную и плодотворную дискуссию породил в свое время Первый конкурс имени Чайковского... Изрядно всколыхнули нашу музыкальную общественность и 1962, и 1966 годы. Тут — нечто большее, чем естественный интерес к различным перипетиям в сюжетике турнира. Здесь иное: интенсивный, наглядный, в высшей степени поучительный для всех семинар по современному фортепианному исполнительству; своеобразный, широкий и представительный творческий симпозиум. В какой же мере удался последний из них?

Удался полностью. По специальности «фортепиано» он был безусловно интересным; исключительно сильным в профессиональном отношении и довольно-таки ровным по составу участников (что выяснилось уже на первом туре и подтвердилось в дальнейшем). Среди конкурсантов нашлось немало своеобразных артистических индивидуальностей, подаривших нашим слушателям ряд ярких (иногда — выдающихся) трактовок тех или иных фортепианных шедевров. Далее, встреча в Москве предоставила возможность сопоставить, а в чем-то и сравнить группу молодых советских пианистов с пианистами «остального мира», что, в общем, несомненно полезно для каждого, кто сам играет на рояле либо учит играть других. Наконец, конкурс вновь привлек общее внимание к различным аспектам эстетики фортепианного исполнительства. На этом хотелось бы остановиться позже. Вначале же, конечно, — слово о героях дня, лауреатах, дипломантах и участниках недавнего соревнования; о тех, чьими стараниями июньские дни в столице превратились в незабываемое торжество музыки.

1 .

Золотые медали поделили между собой Владимир Крайнев (Советский Союз) и Джон Лилл (Великобритания). Воспитанник М. Итигиной (Харьков), А. Сумбатян, Г. и С. Нейгаузов, Крайнев уверенно и смело преодолел многочисленные рифы конкурсных испытаний,

убедительно показав тем самым высокий класс и стабильность своего искусства. Те же качества подтвердила свободная ориентация пианиста в различных стилистических сферах: ему в равной мере удались и классика, и западноевропейская романтика, и русская музыка, и творчество наших современников.

Крайнев — создатель ярких, красочнонарядных, четко очерченных звуковых образов. Его творческие намерения всегда ясны, открыты и понятны слушателю; столь же ясна, определенна и (фактор существеннейший!) пианистически совершенна форма их эстрадного воплощения. Искрящееся динамизмом, праздничностью и неиссякаемым жизнелюбием, отмеченное подчас декоративной живописностью, искусство талантливого музыканта апеллирует к широкой, демократической аудитории — и находит у нее живой и быстрый отклик. Непринужденный и элегантный артистизм, горячность и импульсивность музыкального переживания (что, правда, не мешает исполнителю прибегнуть при случае и к броскому «теа-

Д. Лилл

тральному» эффекту) — все это снискало Крайневу дружные симпатии слушателей.

Еще раз подчеркнем: в его трехкратном выступлении на конкурсной арене практически не было серьезных осечек и творческих спадов. В числе же наибольших достижений победителя, на наш взгляд, — изящно выстроенная Es-dur'ная соната Гайдна, а-moll'ный этюд ор. 25 Шопена, gis-moll'ный этюд ор. 8 Скрябина, «Симфонические этюды» Шумана, обворожившие красивыми «благоуханными» звучностями и великолепной пианистической пластикой, наконец — вторая и третья части Восьмой сонаты Прокофьева (в финале, однако, «ртутный столбик» темперамента артиста кое-где поднимался выше нормы...). С подлинным виртуозным блеском сыграл Крайнев и два фортепианных концерта — Первый, b-moll'ный Чайковского¹ и Третий, С-dur'ный Прокофьева.

Что касается другого победителя — Джона Лилла, то этот конкурсант с самого начала соревнования выделился редкой серьезностью мышления, самоуглубленностью и внутренней духовной сосредоточенностью.

Небезынтересно вспомнить первое знакомство с гостем из Великобритании. Его Бах (Прелюдия и фуга fis-moll, т. II) приковал внимание уже с начальных тактов — столько почувствовалось здесь мудрости, подлинной значительности, того, что именуют порой «философским подтекстом». Затем — скромно и непритязательно сыгранный Моцарт (Соната D-dur, К. 576). И потом — Рахманинов, Этюд-картина es-moll ор. 39. В интерпретации этого произведения, ставшей, пожалуй, в тот день кульминационной у Лилла, воплотилось все, чем дышит здесь рахманиновская музыка, — монументальность и величие, суровый драматический пафос и гордая, мужественная патетика... Характерная черта Лилла, прояснившаяся уже на первом туре и подтвержденная в дальнейшем, — абсолютное отсутствие артистического эгоизма; своего рода исполнительский альтруизм в отношении музыки и ее автора, В искусстве английского мастера нет и тени рисовки,

_________

¹ Поскольку этот концерт исполнялся всеми финалистами конкурса, автор в дальнейшем позволит себе упоминать его без з указания тональности и нумерации.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

На Четвертом конкурсе имени П. И. Чайковского

Г. Цыпин

После турнира пианистов...

1 .

Д. Лилл

Содержание