Выпуск № 10 (383) | 1970 - страница 38

Другим примером впечатляющего умения придавать этому штриху роль «возбудителя творческой энергии», помогающей строить форму сочинения, может служить spiccato из заключительного эпизода «Pezzo capriccioso» Чайковского.

Прекрасное впечатление оставил Концерт Гайдна C-dur, сыгранный Яглинг на третьем туре. По мягкости и красоте красок звучание напоминало иногда гамбовое, хотя в каденции виолончель дала о себе знать достаточно определенно. В средней части исполнительница порою доводила кантилену почти до романтической насыщенности. В финале в полную меру раскрылись виртуозная легкость техники артистки, звонкость ее штриха. В особенности же радовала увлеченность исполнительницы самим процессом музицирования...¹

Третье место и бронзовую медаль завоевал Ко Ивасаки. Молодой музыкант обратил на себя внимание уже на первом туре. Великолепное владение инструментом, редкая, по-видимому, врожденная, инструментальность сочетаются у него с творческой зрелостью и каким-то истовым служением искусству. «...Яркое своеобразие, самоуглубленность, внутренний артистизм, способность сразу же стать хозяином слушательских эмоций», — говорит о нем Д. Шафран; «Безграничные инструментальные возможности, артистизм, искренность темперамента», — подчеркивает М. Ростропович; «Крупная исполнительская индивидуальность, врожденный артистизм», — присоединяется к ним С. Цинцадзе; «Уникальный талант. Трактовка музыки Чайковского и Шостаковича представляется мне залогом дальнейших успехов виолончелиста и наших с ним новых встреч», — резюмирует характеристику Ивасаки

В. Власов. Четыре члена жюри — четыре единодушных мнения...

Ивасаки выпало счастье заниматься у П. Казальса. «Я пришел к Казальсу после того, как учился в классе X. Сайто в Токио и Л. Роуза в Нью-Йорке, — говорит молодой артист. — Каждому из них я обязан очень многим, но если я чегонибудь стою в исполнении классики, то в этом заслуга прежде всего Казальса».

Можно смело сказать, что интерпретация Ивасаки Пятой сонаты Бетховена, сыгранной им на втором туре, достойна большого музыканта. Особенно запомнилось Adagio — эта вершина бетховенского вдохновения.

Удивительно классичной, ясной и четкой в своих пропорциях предстала в исполнении японского музыканта Соната Шостаковича. Мягкие краски первой части; экспрессия второй, вобравшей в себя вихрь и грацию, шутку и удаль; глубина чувств третьей; наконец, исключительная легкость и пластичность финала — таковы основные черты трактовки Ивасаки².

К сожалению, третий тур, где Ивасаки исполнял «Рококо» и Концерт Дворжака, — не стал вершиной его выступления на конкурсе. «Я неудачно играл в тот вечер, — признается наш гость. — Мне вообще свойственны подъемы и спады. Повидимому, на этот раз я оказался не на гребне волны...»

И все же, так или иначе, Ивасаки оставил неизгладимое впечатление и, по-видимому, это не случайно. «Виолончель — один из наиболее распространенных инструментов в сегодняшней Японии, — рассказывает Ю. Тояма. — До недавнего времени мы довольствовались концертами европейских гастролеров, таких, как например, члены жюри настоящего конкурса — М. Ростропович, Д. Шафран, Л. Хёльшер (ФРГ). Собственных же исполнителей у нас не было. Сегодня лицо нашей виолончельной школы определяют известный москвичам по прошлому конкурсу имени Чайковского К. Ясуда, победитель казальсовского конкурса в Будапеште С. Цуцуми и, конечно же, Ко Ивасаки, наиболее законченный артист и му-

_________

¹ Ошибкой виолончелистки было, на мой взгляд, включение в программу второго тура Пассакальи Генделя в свободной обработке З. Дынова. Сомнительная по вкусу транскрипция не оставляет и следа от монументальности генделевского стиля и намного уступает в этом отношении известной обработке Хальверсена для скрипки и альта. «Художественно-эстетическая ценность данной транскрипции всегда казалась мне невысокой, — сказал член жюри Р. Адулеску (Румыния). — К тому же она требует от исполнителя той технической безупречности, которую на конкурсе обрести труднее, чем в обычном концертном выступлении: как говорится, риск не оправдывает затрат».

² Следует специально отметить ансамблевое совершенство, которого достигли виолончелист и его пианистка (и, заметим, его сестра) Шюку Ивасаки. Особенно это относится к сонатам Бетховена и Шостаковича.

зыкант. Сегодня он широко концертирует и по Японии, и за ее пределами, им записано более тридцати пяти пластинок, в число которых входит, в частности, альбом всех виолончельных сочинений Бетховена».

Среди лауреатов, занявших последующие места, — И. Гаврыш и В. Сараджян (четвертые премии), Д. Григорян (пятая) и Р. Киршбаум (шестая). Две последующие премии остались неприсужденными. Дипломов конкурса удостоены В. Николов (Болгария) и Г. Смит (США).

Игорь Гаврыш представлял на конкурсе виолончельный класс профессора Московской консерватории Г. Козолуповой. Прекрасное владение инструментом, великолепие техники проявились на всех трех прослушиваниях, и прежде всего в этюде Поппера, Сонате Шостаковича, а «злосчастных», бывших для многих камнем преткновения, октавах заключительной вариации из «Рококо».

Сильная сторона виолончелиста — чувство формы, четкое выявление исполнительского плана каждого интерпретируемого произведения. Соната и Первый концерт Шостаковича подчеркнули это с особой очевидностью. Игру Гаврыша легко узнаешь по большому, насыщенному звуку, в чем ощущается влияние традиций замечательного певца виолончели С. Кнушевицкого, у которого Игорь учился в Центральной музыкальной школе. Но порою артист кажется несколько прямолинейным. Ему недостает тонкости для воплощения того стилистического многообразия, которого требуют произведения различных эпох. Это можно отнести и к трактовке финала Сонаты Шостаковича, и к «Рококо», где тяготение к масштабному звуку часто шло вразрез с характером музыки.

Ваграм Сараджян и Давид Григорян, как Герингас и Яглинг, — воспитанники класса Ростроповича. Наиболее яркое впечатление от их игры — удивительная непринужденность, естественность. Кажется, исполнение не стоит им ни малейших усилий. Оба музыканта молоды, и это обстоятельство особенно отмечаешь, когда знакомишься с их достижениями в области инструментальной техники. А достижения эти поистине фантастичны. Достаточно вспомнить о блистательном исполнении Сараджяном Сонаты Локателли или Григоряном этюда Поппера. Впрочем помимо абсолютной технической свободы здесь ощущалось и собственное музыкальное прочтение. В Локателли подкупали вдохновенность, как бы сиюминутность рождения музыки под смычком исполнителя; в Поппере — артистизм, способный обратить до мельчайших подробностей известное методическое произведение в свежее и подлинно художественное.

Ральф Киршбаум — один из шести американских участников прошедшего состязания виолончелистов. (Попутно заметим: общий уровень этой группы не был особенно высоким). Он выделился среди своих соотечественников ярко выраженной романтической индивидуальностью и завоевал симпатии слушателей каким-то «пронзительным» лиризмом трактовок, полнейшей слитностью с музыкой. В Сонате Шостаковича Киршбаум подчеркнул подлинную трагедийность третьей части. Вторая показалась несколько тяжеловесной, а в финале гротеск был смягчен до обычной шутки. Наибольшей его удачей явилось выступление на третьем туре. Интерпретация Вариаций Чайковского была, пожалуй, наиболее интересной из всех звучавших на конкурсе. Каприччиозность темы в первой вариации, оттенок мягкой просьбы, пластика реверанса во второй, прихотливость расцвеченных форшлагами и взлетающих вверх легких линий в четвертой, особо тонкое rubato в третьей и шестой свидетельствуют о понимании виолончелистом характерных элементов стиля рококо. Нужно отметить также, что все каденции солирующего инструмента не выглядели в его трактовке как некие довески к вариациям, а логически вытекали из предыдущего музыкального изложения.

Несколько слов о дипломантах.

Венцеслав Николов, вторично участвующий в московском соревновании, не произвел сильного впечатления. Виолончелист он, безусловно, способный, но сейчас находится, по-видимому, не в лучшей форме. Гейл Смит — технически сильная исполнительница, обладающая недюжинным темпераментом, но ее «колючая» индивидуальность словно бы ведет в сторону от мягкого виолончельного звука, пения на инструменте, лирических эмоций. Игра ее порою излишне «сердита». Может быть, поэтому Смит не удалось глубоко проникнуть в различные музыкальные стили.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание