Выпуск № 10 (383) | 1970 - страница 14

ловеческой простотой, близостью к народу, которая обрисована здесь лишь лаконичным штрихом, поскольку Ленин и в этой опере не является центральным героем. Будь эта тема (Ленин и народ) основной темой произведения — тогда композитор, по всей вероятности, не ограничился бы только жанрово-бытовым пением.

Кстати сказать, в пользу вокального решения образа Ленина нередко приводится именно тот аргумент, что в жизни он охотно пел в семейном или товарищеском кругу. Аргумент крайне несостоятельный: «натуральное» бытовое пение (которое с полным правом присутствует в операх в качестве побочного, остраняющего элемента) по своей природе и назначению имеет мало общего с тем сугубо условным пением, которое в опере выступает средством раскрытия внутреннего мира героя, а вовсе не демонстрацией его музыкальных способностей.

*

Пора, однако, вернуться в зрительный зал Казахского театра. Итак, на сцене — новая опера с образом Ленина. В отличие от всех предыдущих, здесь он является одним из центральны героев, действует в семи картинах из десяти и наделен подлинной оперной партией (баритон) ариозно-речитативного склада. Основные формы этой партии — развернутая, свободного построения ария-монолог (в четвертой и девятой картинах), действенный диалог-дуэт (в восьмой), наконец, вставной по характеру дуэт-песня (в третьей).

Что же — значит, опровергнуты все соображения теоретического порядка, высказанные выше, и напрасна чрезмерная осторожность практического эксперимента, имевшая место до сих пор? Или, может быть, напротив — чрезмерна смелость Ю. Мейтуса, и достигнутый результат ее не оправдывает?

Не будем, однако, спешить с выводами. Обратимся к названию оперы — «Братья Ульяновы», к ее содержанию, замкнутому в узких временных рамках: от ареста и казни Александра Ильича до первого революционного выступления юного Владимира — его участия в политической сходке студентов Казанского университета (как известно, оно повлекло за собой первую ссылку Владимира Ильича в деревню Кокушкино, но это событие — уже за пределами оперы).

Таким образом, в данном случае речь идет, в сущности, о несколько иной творческой задаче — о вокальном решении образа шестнадцати-семнадцатилетнего юноши Володи Ульянова, а не великого вождя Владимира Ильича Ленина. Конечно, в молодости формировались его революционные взгляды и те свойства души, ума, характера, которые послужили залогом становления гениальной личности. И все же, в силу «юношеского поворота» темы, отпадают наиболее трудные и спорные вопросы, возникающие при попытке оперного воплощения образа Ленина — вершителя судеб народных.

Благородная романтика порывов и мечтаний, ясный душевный мир, кристально чистая нравственная атмосфера семьи, свойственные юному Владимиру веселый задор, душевная щедрость и открытость в отношениях с людьми — все это вполне «подвластно» музыке, не говоря уже о высокой трагедийности центральных сюжетных событий: гибель Александра, горе и беспримерное мужество матери, скорбь Владимира о любимом брате и боль сознания его ошибки. Мы видим, что жизненный материал, отражаемый в опере, относится, главным образом, к сфере эмоциональной. И даже эпизоды, казалось бы, иного звучания — спор Владимира с братом о путях революционной борьбы, его разговор с рабочими о необходимости забастовок, столкновение с «верноподданным» гимназистом Наумовым и т. д. — также приобретают эмоциональную окраску: на первый план здесь выступает юношеская горячность, взволнованность, стремление к высокому идеалу.

Избранный композитором поворот темы дал ему возможность в драматургии и отборе выразительных средств следовать традициям лирико-психологической драмы, обусловленной обстоятельствами социально-политического характера.

В опере применена широкая система лейтмотивов, преобразование, переплетение и развитие которых, осуществляемые в оркестре, определяют сквозное музыкальное действие. Основной конфликт выявлен путем столкновения лейттем Владимира, Александра, их матери Марии Александровны с темами, характеризующими силы самодержавия.

Мелодический строй вокальных партий (частично вобравший в себя интонации лейтмотивов) развивается логично, отражая внутренний рост образов. У Владимира это — переход от юношеского задора, энергичной «напористости» к сосредоточенным раздумьям; у Марии Александровны — от светлой лирики счастливого семейного мира к глубокому драматизму прощания со старшим сыном. Основные сольные «номера» героев органично включены в ход действия. В форме развернутых, внутренне динамичных диалогов (их основа — мелодический речитатив) построены крупные дуэтные сцены: последнее свидание матери с Сашей в крепости (шестая картина), воображаемый разговор Володи с казненным братом (восьмая картина). В этой сцене двух братьев в реалистическое действие оперы вторгается условный прием «наплыва»: тяжело переживая гибель любимого Саши, образ которого возникает перед его мысленным взором, Володя ведет с ним тот самый спор, который не успел состояться при жизни погибшего, спор о разных путях в революции. (Вторично к такому условному приему автор прибегает в последнем акте оперы, о чем я скажу несколько ниже.)

Обе упомянутые дуэтные сцены, большая ария Марии Александровны, вернувшейся в Симбирск после казни Александра («Пришла весна на похороны сына»), монолог Владимира в четвертой картине, звучащий на фоне хора симбирских обывателей, перепуганных вестью о покушении на царя и отвернувшихся от семьи Ульяновых, хор политкаторжан в девятой картине — вот наиболее впечатляющие эпизоды оперы.

Следует здесь же сказать, что в лице Г. Дугашева композитор нашел отличного интерпретатора. Он ведет спектакль в чрезвычайно благородной, сдержанной манере, сочетая логику развития целого с отчетливым выявлением всех деталей, точной расстановкой смысловых акцентов, верным соотношением кульминаций. Немало, как видно, поработал дирижер и с певцами, добиваясь осмысленной фразировки, четкости дикции, разнообразия нюансов. Музыкально-вокальная культура в театре с приходом Г. Дугашева к руководству намного возросла по сравнению с тем, что наблюдалось два-три года назад.

До сих пор я говорила о том позитивном, чего достигли авторы (ибо, отмечая удачные сцены, я имею в виду не только музыку, но и либретто, в том числе и русский перевод его) в решении ответственнейшей темы. Однако — можно ли считать это решение полностью безупречным? Если говорить о качестве музыки, то при том, что композитор нашел в целом верный эмоциональный ключ, пожалуй, хотелось бы все-таки несколько большей «взрывчатости», большей остроты, яркости гармонических и оркестровых средств, да и всего интонационного языка. Ведь речь идет не просто о свободолюбивой, борющейся русской молодежи конца прошлого века, а о семье Ульяновых, о наших вечных современниках, как бы постоянно ощущаемых рядом. Что касается лейтмотивов Владимира и Александра, то эти лаконичные интонационные «формулы» также скорее обозначают определенные свойства человеческого характера вообще (волевое начало в первом случае, порывисто-мятежное — во втором), нежели обрисовывают духовный мир именно данных конкретных героев.

Это, впрочем, вопрос творческой индивидуальности композитора, его музыкального мышления, сложившегося в процессе долголетнего опыта. Поэтому мне представляется более важным отметить некоторые спорные моменты в драматургии, связанные с общей проблематикой ленинской темы. Ибо, если авторы оперы и «облегчили» свою задачу, обратившись к юношескому периоду жизни Ленина, то это еще не означает, что они полностью избавились от трудностей темы или полностью эти трудности преодолели.

В частности, вопрос о допустимой мере домысла остается в силе при обращении к любому периоду биографии Ильича. Осторожно «нащупывая» эту меру, а главным образом стараясь просто избежать произвола в сюжете, авторы, к сожалению, не избежали другой опасной крайности — определенной дозы иллюстративности, «хрестоматийности». Ощущается это уже в первой картине, представляющей, в сущности, достаточно затянутую (особенно для начала оперы!) жанровую сцену гулянья молодежи на берегу Волги, хотя по смыслу она призвана служить экспозицией образов бра-

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

Содержание