характера народа — его мужество, стойкость, динамизм¹. К сожалению, пока что национальное музыкальное искусство не решило этой задачи. Я имею в виду симфоническую, камерную, оперную музыку, отмеченную прежде всего колористической красочностью, столь характерной для фольклора. Но раскаты бурь классовой борьбы, социально-общественные зовы уже ворвались в живой поток песенного творчества. И прогрессивное движение «Поющие голоса», охватывающее миллионы людей, стало одной из ведущих сил в борьбе с угнетателями за свободу и права народа. Кстати, большой популярностью у японцев пользуется и советское песенное искусство, активно выступающее за мир во всем мире. Нет сомнения, что эта волнующая тема вдохновит и мастеров земли многострадальной Хиросимы на создание ярких оперных, симфонических и камерных произведений, в которых неразрывно соединятся исконно национальные художественные качества с острой социальной проблематикой.

Как же проходят показы новой музыки? Существует ли здесь система творческих советов, обсуждений, дискуссий? Увы, этот мой вопрос оказался наивным. «Нет, наши композиторы стараются друг другу своих произведений не показывать», — ответили мне.

Для отбора же пьес в программы систематических «Концертов-выставок современной музыки» назначается специальная комиссия из двадцати официальных лиц, которые стараются прежде всего представить в этих программах продукцию авторов различных поколений и направлений, И без какой-либо иронии наш собеседник заключил: «А обсуждений не бывает — каждый остается при своем мнении».

*

О многом еще можно рассказать: об ослепительном величии горы Фудзияма; о внезапном многодневном вьюжном снегопаде в Токио, сопровождавшемся... раскатами грома и молниями; о посещении концерта популярной певицы Йоко Киси, перемежающей пение любопытными диалогами с публикой.

Незабываемо посещение вместе с нашими новыми друзьями — композитором Идзуми Таку и поэтом Эй Ракусукэ — зловещего кабачка «Вампир», где посетителей подстерегают «забавные» ужасы. От некоторых таких «забав» — вроде черепов, скелетов, жутких уродов, удавов — одна японская девушка на наших глазах упала в обморок. Интересным было знакомство со студией электронной музыки, где наряду с яркими композиторскими экспериментами Идзуми Таку, Дзёдзи Юаса и Тосиро Маюдзюми можно было услышать и звуковые ужасы, не уступающие экспонатам полутемного кабачка «Вампир»...

А закончить эту статью хочется рассказом о японских детях-музыкантах. Они, как и всюду, очаровательны. И тогда, когда идут весело шумящими парами, и тогда, когда уютно устраиваются в специальных заплечных мешках у мам и пап (последнее, правда, много реже).

Мы близко познакомились с методами музыкального воспитания в токийском детском саду, которым руководит директор Какэи Мичико. Шефствующий над этим учреждением музыковед Сонобио разработал специальную систему. Утро начинается со звуковой «зарядки»: малыши упражняются в произнесении гласных и согласных букв, причем, для большей увлекательности их разделяют на «стрекоз», «лягушек» и т. п. Специальные гимнастические движения помогают выработать правильное дыхание. Вообще воспитание слуха, ритма, четкого интонирования, чувства ансамбля достигается сочетанием пения с маршевой ходьбой, играми, разнообразными танцами. Лирические и веселые песни предваряются коллективным чтением стихов. Часто группы детей соревнуются в исполнении этих песен. С восемьюдесятью питомцами работает один воспитатель — музыкант Хакусю Китахара и три его помощницы.

Эстетическому развитию японских ребят способствует широкое распространение музицирования в семьях, хорошо поставленное художественное воспитание в общеобразовательных школах. Такое внимание к просвещению детей и юношества — залог непрерывности роста и обновления культуры народа.

С чувством глубокой признательности к гостеприимным японским коллегам и нашей неутомимой переводчице Симадзаке Фумико покидали мы далекую страну, убежденные в том, что культурный обмен между СССР и Японией будет плодотворно развиваться.

_________

¹ Об этих свойствах часто пишут журналисты, побывавшие в Японии, и надо сказать, что я с ними вполне согласен.

М. Максакова

Имени Роберта Шумана

Среди разнообразных музыкальных конкурсов, столь популярных ныне, особое место, как мне кажется, занимает конкурс имени Шумана, проводимый в течение последних полуторадесятилетий каждые три-четыре года на родине великого немецкого композитора — в небольшом городе Германской Демократической Республики Цвиккау.

Вокруг принципов интерпретации вокальных миниатюр Роберта Шумана велось и ведется немало споров — даже «за кулисами» самого конкурса, ибо они считаются — и справедливо — одними из труднейших в мировой вокальной литературе.

Конкурс в Цвиккау привлекает к себе пристальное внимание музыкантов. Сюда приезжают молодые певцы и маститые профессора вокального искусства из самых различных стран. На предыдущем соревновании, в 1966 году, посланцами нашей культуры выступили С. Яковенко, Т. Соколенко и В. Свистов. Уровень участников был необычайно высок, а требования очень жестки и даже, я бы сказала, несколько догматичны. В результате наши певцы заняли места, весьма далекие от призовых. Но, выступая на послеконкурсной встрече с представителями Министерства культуры ГДР, я сказала тогда, что расцениваю это поражение как победу. Мы не можем ориентироваться на тот уровень, который был принят за норму на этом конкурсе, — пояснила я свою мысль немецким коллегам; вряд ли возможны какие-либо раз навсегда закрепленные критерии в манере исполнения Шумана. Сегодня было бы глубоко ошибочно узко трактовать национальный характер его опусов и «вгонять» исполнительские интерпретации в строгие рамки некоего «немецкого вокального стиля». Творчество Шумана, так же, как и нашего Чайковского, например, давно перешагнуло пределы собственно национальной культуры, стало достоянием всего человечества. Его музыка близка и понятна людям самых различных уголков земли, они слышат в ней и какие-то свои, личные мотивы, которые, естественно, по-своему толкуют. Разумно ли ограничивать это богатство индивидуальных интерпретаций?..

Откровенно говоря, я произносила свою речь с некоторым внутренним опасением: как уже было сказано, внешне этот конкурс прошел для наших исполнителей не слишком удачно и к тому же я позволяла себе вторгаться в узаконенный устав данного мероприятия. Однако, к моему удивлению, немецкие коллеги выслушали меня очень внимательно, и когда три года спустя, поздней осенью 1969 года я вновь оказалась в Цвиккау, то убедилась, что все мои предложения воплощены в жизнь. Меня откровенно порадовала эта способность немецких музыкантов чутко вслушиваться в пожелания друзей (даже если они и являются соперниками в честной творческой борьбе), мобильно использовать наиболее разумные из них, хотя это в какой-то мере, видимо, затрудняет продвижение к победе «собственных» исполнителей.

В конкурсе 1969 года приняли участие, в основном, молодые певцы, обладающие незаурядными вокальными данными, а не только «специалисты по шумановской манере», зачастую вокализирующие сухим, малоинтересным звуком. Изменился и устав; теперь было установлено три премии для мужчин, три премии для женщин и кроме того соответственно по три поощрительных диплома вместо двух премий (певцу и певице), что не позволяло по достоинству (об этом я также говорила немецким коллегам три года тому назад) оценить представителей всех голосовых диапазонов.

Советский Союз представляли аспирантка Московской консерватории Альбина Шитикова, солистка Одесского оперного театра Алиса Джамагорцян и студент Ереванской консерватории Рубен Лисициан. Откровенно говоря, нас провожали на конкурс с очень скромными настроениями. Всем известны высокий уровень требований, как правило, превосходный состав участников этого соревнования и кроме того весьма специфические условия «монографического» состязания имени композитора той страны, где оно проходит. Но на сей раз результаты выступлений наших вокалистов превзошли все ожидания. Впрочем, не будем забегать вперед.

В число претендентов входили представители Болгарии, Венгрии, Румынии, ФРГ, Австрии, Финляндии, США, Японии и многих других стран — по три участника от каждого государства. Лишь для певцов из ГДР — страны, учредившей шумановские конкурсы, — было сделано исключение: мы услышали шестнадцать немецких вокалистов, что, разумеется, само по себе поставило их в целом в более выгодное положение.

Необычайно представительным было и жюри конкурса: возглавлял его профессор Карл Лаукс — председатель Шумановского общества; в состав жюри входили такие великолепные певцы, как Христо Брымбаров (Болгария), Аубре Панкей (США), в настоящее время из-за расовых притеснений выступающий в Берлинской опере; Курт Зейпт и Ева Флейшер (ГДР), Лора Фишер

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

*

М. Максакова

Имени Роберта Шумана

Содержание