Выпуск № 1 (374) | 1970 - страница 58

растворяется в арпеджио tutte le corde ppp...

К чему я пришел? Закончив этот анализ, я свел его к наиболее общим линиям, к довольно банальной схеме психологических противоречий Бетховена, которая признана почти всеми бетховеноведами. Это схватка между Судьбой или той частью души, которая ее признает и принимает, и другой ее частью, которая страдает, жалуется, возмущается и в конце концов либо оказывается сломленной, либо склоняется с верой... «Amor Fati»... Этот вечный бетховенский спор⁵⁴ подобен борьбе у Корнеля между страстью и долгом; но что это может дать нам для понимания гения Бетховена или Корнеля? Эту борьбу необходимо признавать, так как она существенна и для одного, и для другого. Но она ничего не объяснит нам, если мы будем ее рассматривать сквозь абстрактную схему, из-за которой не видно гения. Гений начинается там, где отражается эта борьба — в самой выразительной форме. Тысячи людей думают об этих великих битвах. Тысячи их смутно переживают. Но только избранным дано отразить их могущественно и прекрасно. В этом тайна их влияния на людей, тайна признательности и любви, которые они внушают. Они голос целой эпохи, они развязывают скованную речь той части человечества, которая без них не сумела бы себя выразить.

Вот почему анализ наш не напрасен. Если выразительность, собственно, и является объектом анализа произведений искусства и если именно в формах выразительности запечатлевается гений, какова же цена будет выразительности, не отражающей сущности или сущность которой будет игнорироваться? Технический, чисто формальный анализ, какой принят в консерваторских пособиях, имеет учебное значение, это класс грамматики. Но он не может переступить порога произведения. Музыканты-профессионалы, которые ограничиваются тем, что получают радость от изучения гармонических и ритмических проблем, уже поставленных и решенных, никогда не разгадают тайну искусства Бетховена, у которого глубина психики всегда насыщает форму⁵⁵. Более, чем к какому-либо другому художнику, к нему применимо знаменитое выражение: «Стиль — это человек!» Давайте же читать в человеке! Самые тайные движения творческой мысли, по мере их появления, вписываются в его стиль; и они придают ему отпечаток убежденности, против чего нельзя устоять. Не представляло бы особого труда отлично построить сонату, если бы сквозь крепко сколоченные швы не проливался поток внутренней жизни, самый глубокий и самый свободный. Разрешение нескольких конструктивных проблем служило бы только забавой для эстетов, если бы архитектоника сама по себе не была тканью из плоти и крови, покрывающей, тесно сливаясь с ней, живую душу, чьи проблемы — это действие, но волнующее страстно и совсем по-иному. Actus tragicus... Такое трагическое действие я и силился представить.

Largo представляет глубочайший интерес как в музыкальном, так и в психологическом отношении.

Оно начинается сдвигом с фа-диез на фа. Здесь разрядка напряжения после длительного раздумья, на что указывает и расслабление всей музыкальной ткани: октавные взлеты, как бы витающие в поисках дороги синкопированные аккорды, прерывающиеся шестнадцатыми паузами.

Заметим также, что Largo восстанав-

_________

⁵⁴ Этот спор не выдуман нами. Это не книжный домысел литераторов. Бетховен в эти годы сам говорил не раз в монологах своего дневника: «Покажи свое могущество, Судьба! Мы не властны над собой: то, что предназначено, должно свершиться; так пусть же оно приходит!» («Was beschlossen ist, muss sein, und so sei es denn!»; рукопись Фишгоффа, 1816.)

Поэтому, если мы нашли отпечаток этой мысли в ор. 106 и во многих других произведениях Бетховена — раньше, чем прочли эти строки, которые могли бы стать их девизом, — значит, музыка выражает это еще яснее, чем слова.

⁵⁵ Вспомним уже цитированное письмо от 15 июля 1817 года, написанное Вильгельму Герхардту из Лейпцига как раз тогда, когда Бетховен вынашивал ор. 106. «У музыки, — говорит он, — свои собственные владения, простирающиеся в области (внутренние), которых даже поэзия не может достигнуть с такой легкостью!»

Сопоставим это гордое заявление с утверждением в письме к Нанетте Штрейхер (30 июля 1817 года), что он «gedichtet, oder wie man sagt, componirt». «Сочинять» — для Бетховена означает «творить» подобно поэту.

ливает связь с первой частью сонаты. Это начальная фраза первого разбега:

Но здесь она дана в обратном движении:

Этот же прием занимает большое место и в следующей части — фуге из Allegro risoluto.

Вся часть, исключительная по музыке, представляет собой переход из одного душевного состояния в другое, резко отличающееся от него. Вспоминаются нащупывания речитативов, которые в последней части Девятой симфонии предшествуют выходу темы Радости. Но здесь музыкально-психологическая переходная ступень оттеняется более тонко и более точно. Можно было бы ее проанализировать слово в слово. Начиная с последних тактов Adagio, когда оно угасает в величавой грусти, мы видим, как возникают октавные взлеты, сначала нерешительные, потом вопросительные, потом несколько беспорядочно бегущие (un poco più vivace) к цели, еще неизвестной, но желанной; затем в коротком Allegro с элементами fugato совершаются волевые и обдуманные поиски выхода, но и они наталкиваются на все ту же загадку (органный пункт, повторенные тридцать вторыми аккорды, паузы, синкопы). И снова вздымаются октавные ходы, но на этот раз они менее расплывчаты, более определенны; и постепенно, точно и сознательно отмеренные, они опускаются в глубину бездны внутреннего мира... Трели, в которых кипит смутное бытие, — затем a tempo с пульсацией неровной, толчками, все более и более ускоряющейся (cresc. — accelerando — prestissimo, ff); и, дойдя до этого пароксизма, внезапное dimin. — ritard. — pp — грудь набирает дыхание — до того, как брызнет водяная струя (трели в верхнем регистре, pp) из внутреннего источника, который взволновали беспокойные движения души. И — внезапно вырывается (f — ff) неудержимый поток (Allegro risoluto), как будто он хлынул с горной вершины.

Эскиз к Largo по своему рисунку показывает почти исключительно спуск в глубину бездны:

_________

⁵⁶ Набросок сделан сразу, крупным почерком, занимающим полстраницы (Нотебом, II, стр. 123 и след.).

(Окончание следует)

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

Содержание