ДАТСКИЙ КВАРТЕТ

Знакомство московских слушателей с Датским квартетом состоялось в Малом зале консерватории. История этого исполнительского коллектива начинается с 1952 года, когда четыре совсем еще молодых музыканта впервые предстали перед публикой Копенгагена, их родного города. С тех пор прошло немало времени, и ансамбль именуется теперь Государственным Датским квартетом. Он постоянно выступает в своей стране и совершает многочисленные зарубежные турне. Однако, как отмечает музыкальный критик одной из датских газет, участники квартета «...в противоположность другим отказались от пьянящего головокружения путешествий и лихорадочных ритмов современной музыкальной жизни и полагают существенным сохранить значительное время для плодотворного уединения и занятий».

В этом отзыве, по всей вероятности, можно найти рациональное зерно.

Действительно, наиболее привлекательным в творческом облике наших гостей оказался строгий, интеллигентный стиль игры и поистине трогательная увлеченность исполняемой музыкой. Если взглянуть на перечень записей этого ансамбля, становится ясным его несомненное тяготение к классике. Гайдн, Моцарт, Бетховен, Брамс. О XX столетии в их дискотеке напоминают лишь Дебюсси и Равель. Я намеренно останавливаюсь столь подробно на репертуаре записей датчан. Этот показатель всегда существен: ведь на пластинках, как правило, фиксируются лучшие достижения исполнителей.

Программа, с которой артисты выступили в Москве, делала честь их вкусу и полностью исключала какую-либо возможность достигнуть успеха и признания за счет формальной виртуозности и «ансамблевого лоска». Поздние квартеты Бетховена и Шуберта, Восьмой квартет Д. Шостаковича — произведения, требующие от исполнителей душевной и творческой зрелости.

Возможно ли воплотить в звуках всю удивительную глубину и возвышенность, скажем, шубертовского Квартета B-dur ор. 168, не владея в совершенстве всем многообразным арсеналом средств квартетного мастерства? На этот вопрос, естественно, напрашивается отрицательный ответ, но подождем с безапелляционными выводами.

В былые времена, когда увлечение квартетным исполнительством значительно превосходило нынешнее время, существовал несколько иной, отличный от нашего подход к оценке квартетной игры. Если сейчас мы иногда подпадаем под магическое воздействие формального совершенства, то это не значит, что нельзя подходить к оценке ансамбля с других, несколько более общих позиций.

В одной из своих книг Станиславский упоминает о рассказе видного немецкого театрального критика, касающемся методов воспитания в Германии молодых рецензентов. Начинающему критику предлагают написать прежде всего положительную рецензию, исходя из правила, что «ругать легче всего, а хвалить с толком нужно еще суметь!»

Попробую и я руководствоваться этим полезным принципом. При почти всеобщем в наши дни стремлении к масштабности игры, переходящем в иных случаях в «манию величия», Датский квартет как бы сознательно сдерживает свой исполнительский потенциал. Правда, чисто «физические» возможности его участников весьма ограничены. Среди них нет ни одного музыканта с ярко выраженными виртуозными наклонностями, хотя все они, видимо, получили хорошую школу.

Арне Свендсен — первый скрипач, обладает благородным и ясным звуком, но его запас инструментальной «прочности» явно недостаточен для лидера. И все же по своей психологии это прирожденный «вожак», хотя и необычного профиля. Внешне Свендсен абсолютно невозмутим, и на первых порах это «олимпийское спокойствие» несколько обескураживает. Лишь постепенно начинаешь осознавать, что в нем скрыты напряженная энергия и убеждающая сила. Свендсен магнетически воздействует на своих партнеров и крепко держит в руках «бразды правления», утверждая непреложную истину, что разговоры о равноправии ансамблистов неизбежно становятся пустым звуком, если в квартете нет единого волевого начала.

Среди других участников Датского квартета можно выделить альтиста Кнуда Фредериксена. Этот симпатичный музыкант полярно противоположен Свендсену открытостью своего эмоционального переживания. Игра его в мельчайших деталях отражает отношение артиста к музыке в целом, к каждой отдельной фразе, голосу, подголоску. Весь его облик как бы говорит: «Какое это наслаждение играть в струнном квартете, да еще на альте!»

Недаром, видимо, еще великий И. С. Бах так любил играть в своих концертах и сюитах именно альтовый голос!

Гораздо менее удовлетворяет виолончелист Пьер-Рене Онненс. Если несколько пассив-

ная игра второго скрипача Палле Хейхельмана не слишком влияла на ансамбль в целом, то в столь значительной для квартета партии фундаментального баса недостаток звуковой активности и отточенности штрихового аппарата был весьма заметен. Это особенно сказалось во второй и третьей частях (Allegro molto и Allegretto) Восьмого квартета Шостаковича. В целом же исполнение было прочувствованным и углубленным.

Много ближе мироощущению датских музыкантов созерцательность и мудрое спокойствие прекрасных страниц B-dur’ного квартета Шуберта. Отсутствие резких контрастов, сдержанная звуковая палитра, любование красотами музыки, свойственные игре квартета, как нельзя более подходят для этого сочинения, и, если не останавливаться на мелких погрешностях технологического порядка (особенно в финале), Шуберт, несомненно, удался исполнителям.

Играя во втором отделении Тринадцатый квартет Бетховена (B-dur op. 130), артисты как бы еще раз настойчиво подтвердили свое убежденное нежелание строить программу в расчете на успех у публики, ибо поздний Бетховен не располагает к шумным овациям и «бисам».

Исполнение Тринадцатого квартета нельзя назвать совершенным. Темпы в Presto и Allegro были несколько убыстренными. Случались ансамблевые и интонационные неточности, но и здесь Датский квартет проявил свои лучшие качества: интеллигентность и чувство меры, эмоциональную теплоту и отменный вкус.

Исполнители сжились с этой музыкой, их понимание и интерпретация глубокого философского содержания, заключенного в ней, были логически ясными и убедительными.

Что же все-таки привлекает и покоряет в игре датчан при всех недостатках, которых у них не мало? Частично я уже ответил на этот вопрос вначале, упомянув о строгом, лишенном броских эффектов стиле игры, о непосредственности и искренней увлеченности исполнителей. И еще в их облике есть какое-то особое обаяние, которое улавливается далеко не сразу, но, почувствовав которое, отдаешься в его власть и сохраняешь впечатление об игре квартета надолго.

Датчане привносят в обстановку современного концертного зала интимную атмосферу камерного музицирования «квартетных собраний» любителей музыки прошлых веков.

Как это ни парадоксально, именно их недостатки где-то оборачиваются достоинствами. И слушатели, порядком избалованные виртуозами-солистами и виртуозами-ансамблями, отдают должное этому квартету, обладающему своим, пусть не ярким, но привлекательным и симпатичным лицом.

Л. М.

Письма из городов

БАКУ

Впечатляющее событие нового концертного сезона — авторский вечер болгарского композитора Тодора Попова. В разнообразной, насыщенной программе перед нами предстало искусство тонкое и вдохновенное. Оно пленило своей простотой и значительностью.

Видимо, одна из любимых тем композитора — детство. Она раскрывается в творчестве Попова в символическом плане, олицетворяя самые чистые и благородные чувства и побуждения. Таков образный строй сюиты «Далекое детство», Элегии для виолончели с оркестром, «Детской симфониетты». Из названной сюиты в концерте были исполнены три части¹. Это изящные жанровые картинки, выписанные нежной акварелью: безыскусно-мечтательная «Народная песня», ласковая «Колыбельная бабушки», темпераментный «Танец горцев», воссоздающие запечатлевшиеся в памяти автора дорогие образы давних лет. Иначе задумана элегия. Она напоминает сокровенный монолог, рожденный раздумьями, первыми душевными волнениями, трепетными надеждами.

«Детская симфониетта» — своего рода повесть, представляющая полный простор слушательской фантазии. Слышатся здесь и отзвуки энергичных походных песен, и широкие лирические мелодии. В музыке симфониетты много задора, неподдельного веселья, она вся словно искрится радостными лучами.

Очень близка Т. Попову тема природы, также преподносимая в различных аспектах. Суровые тона господствуют в симфонической картине «Рожена», рисующей строгий и величественный пейзаж Родопских гор (именем самой высокой их вершины и названо произведение). Но это всего лишь одна из сторон образного содержа-

_________

¹ Всего в сюите семь частей.

Содержание
Увеличить
Как книга
Как текст
Сетка

ДАТСКИЙ КВАРТЕТ

Л. М.

Письма из городов

БАКУ

Содержание